— Я в конце концов, справлюсь с этим, — ответил он. Он встретился с ней взглядом, и на его губах появилась ухмылка. — Но прямо сейчас в ее организме все еще довольно много алкоголя. Она очень разговорчива, когда выпьет. А мне нужно знать, кому она звонила, когда позаимствовала телефон смертного прошлой ночью.

Глаза Тессы расширились. Она забыла, что говорила ему об этом.

Блядь.

— Но сначала ей нужно надеть штаны, — сказал он, снова увлекая ее в спальню.

Он провел ее прямо в ванную и стоял, наблюдая, как она натягивает легинсы, а затем бросил шлепанцы ей в ноги. Он не сказал больше ни слова, пока выводил ее из номера, остановившись только для того, чтобы поднять сумку с пола возле двери и перекинуть ремень через плечо. Пока лифт спускался, он не ослаблял хватки на руке Тессы, а когда они вошли в вестибюль, он притянул ее к себе. Консьерж встретил их у дверей, вручив Акселю бумажный пакет.

Тесса только успела сойти с последней ступеньки, как оказалась прижатой к стене здания, и губы Теона впились в ее губы. Она была настолько застигнута врасплох, что ответила на его поцелуй, прежде чем смогла защититься. Его язык скользнул внутрь, сталкиваясь с ее собственным, а руки скользнули под подол рубашки, которая все еще была на ней, в то время как ее собственные ладони скользили по его мускулистому животу и груди. Она замерзла, когда они только вышли на утренний воздух, но уже не так сильно. Жар затопил ее, и она выгнулась навстречу ему. Желание утонуть в удовольствии нахлынуло на нее с новой силой.

Он отстранился так же внезапно, как и начал, с порочной ухмылкой на губах. Она уставилась на него, ее дыхание участилось, а в мыслях царил полный хаос.

— Сегодня ты не просто на заднем плане, не так ли, Ярость?

Тесса резко обернулась и увидела, что Тристин стоит в нескольких футах от нее, не сводя глаз с нее и Теона. И тут она все поняла. Теон никогда не целовал ее так страстно на глазах у других, даже у Акселя или Луки.

Но сейчас…

Он решил заявить свои права.

Теон все еще ухмылялся, как придурок, когда швейцар остановил их машину у обочины.

— Не дай ему себя одурачить, — крикнула она Тристину. — Он просто не хочет, чтобы кто-то еще прикасался ко мне.

— Значит, он не хочет тебя, но и не хочет, чтобы ты принадлежала кому-то другому? — спросил Тристин, склонив голову набок.

— Ну ты понял, — бросила она в ответ, подмигнув, прежде чем забраться на заднее сиденье автомобиля. — Увидимся, Трис.

— С нетерпением жду этого, Тесса, — крикнул он ей вслед.

Она скользнула на заднее сиденье и почувствовала исходящее от Теона напряжение, когда он захлопнул дверцу. Она прикусила губу, встретившись с ним взглядом. Все его тело было напряжено и практически дрожало от ярости. Возможно, она в конце концов зашла слишком далеко.

Ей стоило боятся?

Наверное, да.

Но как бы она ни старалась, ни капли страха, ни паники, ничего подобного не возникало, когда она смотрела на него в ответ.

Лука и Аксель, сидевшие на переднем сиденье, были так же напряжены, и Аксель то и дело нервно оглядывался на них, пока Лука выводил машину на дорогу.

После нескольких минут полной тишины Аксель медленно решился:

— Теон?

— Все в порядке, — прошипел Теон сквозь зубы. — Я в порядке.

Тесса фыркнула, прислонившись к окну, и он повернул к ней голову:

— Кому ты звонила, Тесса?

Она поджала губы и отвернулась к окну. Они все еще находились в центре города, и это оказалось самое благоприятное время, чтобы выбраться отсюда, даже несмотря на небольшое движение.

— Не заставляй меня очаровывать тебя, — сказал он. — Так или иначе, ты мне все равно расскажешь.

Она по-прежнему молчала.

— Тесса, после вчерашнего вечера и сегодняшнего утра тебе действительно не стоит провоцировать его прямо сейчас, — предупредила Лука, взглянув на нее в зеркало заднего вида.

— А тебе следует заниматься своими делами, — парировала она, скрестив руки на груди. — Вам всем.

— Ты — мое дело, Тесса, — прорычал Теон.

Она и не заметила, как он подвинулся на сиденье. Он схватил ее за подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом.

— Все, что ты делаешь — мое дело. С кем ты разговариваешь — мое дело. Кто прикасается к тебе — это мое дело.

— В том-то и дело, Теон, — усмехнулась она. — Это не так. Тебя это, блядь, не касается.

Рука, сжимавшая ее подбородок, скользнула к горлу, притягивая ее к себе, так что ее губы снова встретились с его губами. Поцелуй оказался жестким и мучительным, и огонь разлился по венам. Ее руки скользнули в его волосы, и она сильно потянула. Теон зарычал в ответ и отстранился. В его изумрудных глазах вспыхнул гнев, но еще больше похоть.

— Почему ты считаешь уместным продолжать целовать меня этим утром? — выдохнула она.