– Выполняю приказ. А на что еще это похоже?

Я стягиваю с себя юбку вместе с трусиками, а потом через голову снимаю топ. И каждый предмет моей одежды я швыряю ему под ноги.

Сдернув покрывало с огромной кровати, я взбираюсь на самую середину. Потом ложусь на спину и широко раздвигаю ноги.

– Это достаточно хорошо для тебя? Я достаточно раздета?

Крейтон подходит к кровати.

– Ты собираешься объяснить мне все это, или мне нужно гадать о том, чего ты хочешь достичь этой выходкой?

– Это не выходка. Я просто выполняю приказ.

Губы Крейтона изгибаются в хищной улыбке.

– Ох, Холли, ты знаешь, как соблазнить меня, в этом нет сомнений. Но я не думаю, что все пойдет так, как ты ожидаешь.

Я склоняю голову набок.

– Правда? Я подчиняюсь, ты трахаешь меня, я кончаю, потом ты кончаешь, а потом, возможно, мы повторяем все это.

Он берет покрывало и набрасывает на меня.

Хорошо, очевидно, я ошиблась.

– Из твоих слов следует, что ты считаешь меня очень предсказуемым, моя прелестная женушка. И я этого не потерплю.

Он обходит кровать, садится на краешек спиной ко мне и берет в руки трубку беспроводного телефона.

– Обслуживание номеров, пожалуйста. – Когда его соединяют, он говорит: – Бифштекс и филе. Средней прожарки. Два салата «Цезарь». – Потом он произносит какое-то слово, которое я принимаю за название дорогого вина, благодарит собеседника и кладет трубку.

Я прижимаю покрывало к груди и сажусь в кровати.

– Что, черт возьми, только что произошло?

Крейтон встает и поворачивается ко мне.

– Я решил съесть твою дырочку на десерт, а не в качестве аперитива.

У меня снова путаются мысли.

– Повторяю, что, черт возьми, сейчас произошло?

Крейтон не отвечает на мой второй вопрос и направляется к шкафу. Расправив рукава своей дорогой белой сорочки, он стягивает ее и вешает в шкаф.

– Черт, на нем джинсы. Как я могла не заметить этого? – бормочу я себе под нос.

Но, очевидно, мое бормотание не настолько тихое, чтобы ускользнуть от внимания Крейтона.

– Вероятно, виной тому вопящие фанаты, плохое освещение в автобусе и твоя сосредоточенность на том, чтобы просверлить в моей заднице еще одну дырку.

– Я не знала, что у тебя есть джинсы.

– Ты знала бы, если бы зашла в гардеробную, где висит одежда, которую я тебе купил.

Я замираю, крепко впившись пальцами в пушистое покрывало.

– Мне не нужно все это. Мне ничего не нужно.

– Даже гитара? – спрашивает он, пристально глядя на меня своими темными глазами.

– Я поблагодарила тебя за гитару.

– И все же ты оставила ее. Полагаю, это было жестом враждебности, а не практичным решением.

Я отказываюсь отвести глаза.

– Ты уже однажды купил меня, Карас. Тебе нет нужды продолжать пытаться купить меня еще раз.

– Гитара сейчас в самолете.

У меня сжимается сердце. Я полюбила эту сверкающую бирюзовую гитару. На самом деле, по-настоящему полюбила ее.

Я все еще решаю, что сказать Крейтону на это, но он говорит:

– Хочешь принять душ перед ужином? Его скоро доставят.

Я вспоминаю о десяти фунтах сценического грима на моем лице. Я почти удивлена, что он построил эту фразу как вопрос, но ни минуты не колеблюсь, вставая с кровати и направляясь к своему чемодану, чтобы достать туалетные принадлежности.

В душе я не спешу, снова проигрывая в уме все, что только что произошло, и пытаясь разобраться, что же это за человек, за которого я вышла замуж. И мне это не удается. Он непредсказуем, и мне кажется, что я сойду с ума, пытаясь разгадать его. Я не выхожу из ванной, пока не слышу, как открылась и закрылась входная дверь.

Закутавшись в мягкий халат, висевший в ванной, я приоткрываю дверь, просовываю голову в щель и вижу мужчину, разгружающего тележку с блюдами и накрывающего на стол.

Воспоминание о том вечере, когда мы ели суши, снова всплывает у меня в голове. Судя по тому, как разворачиваются события сегодняшним вечером, я могу смело предположить, что мы не будем сидеть на столе, поедая наши стейки. Но, учитывая, как давно я не ела стейки, меня вполне устроит сидеть, как положено, за столом и наслаждаться едой. Я говорю себе, что я это заслужила. Если я на один вечер откажусь от диеты, которую соблюдаю, чтобы оставаться стройной и хорошо выглядеть на сцене, это не убьет меня.

Официант снимает крышки с блюд, открывает вино и предлагает обслуживать нас и далее, но Крейтон благодарит его и отсылает прочь. Я не покидаю свой пост у двери в спальню, пока не слышу, как закрывается входная дверь.

Когда я вхожу в гостиную, я обнаруживаю, что Крейтон разливает вино. Протест, готовый сорваться с моих губ, замирает, когда я вдыхаю дразнящий запах еды. Я знаю, что многие люди из моральных или других соображений отказываются от мяса, но я простая девушка из Кентукки, которая любит хороший стейк.