— Да. Конечно, поможет. И хотя мы не в России, его власть выходит за пределы её границ.

В обычной ситуации меня бы напугало осознание того, что сила этого незнакомца настолько велика. Что её невозможно контролировать в одной стране. Но прямо сейчас я рада. То есть, если не он стоит за похищением. Как, чёрт возьми, я могу знать наверняка?

Белевич может говорить, что мой отец и Джерико уважают друг друга, но что, если он ошибается? Готова ли я поставить жизнь Джерико на слово Белевича, если не могу понять, почему он так много знает о происходящем?

А что, если всё это какая-то ловушка? Что, если Белевич подставляет меня… и Джерико? Он говорит, что хочет добиться расположения моего отца, но я уже не знаю, чему верить.

— Чем он сможет помочь? — спрашиваю я. Единственное, что я могу сделать прямо сейчас — быстро собрать как можно больше информации, чтобы как можно разумнее принять решение о жизни или смерти. Играй с человеком, а не в игру. Мой покерный принцип применим и здесь.

— Насколько я знаю, у Фёдорова было много проплаченных агентов Интерпола. Они могут получить доступ к системе безопасности отеля и выяснить, кто забрал Форджа. И это только лишь начало.

Стены крохотной комнаты отдыха словно сжимаются вокруг меня, пока говорит Белевич. У моего отца есть проплаченные агенты Интерпола?

— Как мы сможем с ним связаться? — спрашиваю я. — У меня ведь даже нет его номера телефона.

Белевич улыбается, достаёт телефон из кармана и приподнимает его.

— Но есть у меня.

С вытаращенными глазами я смотрю то на Белевича, то на телефон.

— У тебя есть номер моего отца. На твоём телефоне. То есть, ты можешь позвонить ему в любое время?

Белевич медленно кивает.

Он знает гораздо больше, чем говорит мне.

Я вскакиваю со стула и отхожу от него, опираясь спиной о дверной косяк.

— Кто ты, вообще, такой? Ты один из его приспешников? Ты сказал мне не привлекать внимания парней из братвы в отеле, но откуда мне знать, что ты не хуже?

Белевич поворачивается на стуле и перекидывает руку через спинку, глядя на меня, приподняв бровь, как будто его забавляет, что я в двух секундах от побега.

— Ты можешь мне доверять или нет, Инди. Но решать нужно быстро. Каждая минута нашего промедления, может оказаться для твоего мужа роковой.

Мне становится плохо от образа, который создают его слова: Джерико избитый и где-то истекает кровью, — но я подавляю его, потому что не смогу справиться с этим. С того момента, как я впервые увидела Джерико Форджа, он стал олицетворением большего, чем жизнь. Неуязвимого. Практически бессмертного. Я не могу даже на секунду представить, что он ранен или в опасности.

Если он умрёт, я сломаюсь.

Абсолютная правда исходит из самой глубины моей души. Я влюблена в Джерико Форджа, и, чёрт возьми, я ни за что не позволю ему умереть, пока у меня не будет возможности сказать ему это. И неважно сколько мне придётся заплатить, обменять или выторговать, чтобы вернуть его, я сделаю это.

— Позвони моему отцу. Позвони ему прямо сейчас.

— Как скажешь. — Белевич нажимает на экран своего телефона и подносит его к уху.

Некоторое время он говорит по-русски, пока я задерживаю дыхание, раздумывая сделала ли я неправильный выбор. Но, на самом деле, какой ещё у меня был выбор? Никакой.

Я жду, когда Белевич передаст мне телефон, чтобы я могла поговорить с этим незнакомцем, который является моим отцом, но вместо этого он заканчивает короткий разговор и кладёт трубку.

Мой взгляд пригвождается к его лицу.

— Что? В чём дело? Разве он не хочет поговорить со мной? Кому, чёрт возьми, ты на самом деле звонил? — из меня хлещет недоверие, хотелось бы мне, чтобы в этот самый момент у меня в руке был пистолет Голиафа, чтобы пригрозить Белевичу и узнать правду.

— Успокойся. Он скоро с тобой поговорит.

Я сжимаю рукой дверной косяк, всё моё тело напрягается, готовясь к побегу при первом же возможном признаке того, что он как-то подставил меня.

— Что, чёрт подери, это значит? Он тебе перезвонит?

Белевич качает головой, пока у меня в голове неразбериха.

— Нет. Он уже здесь. В Праге. Ради тебя.

В ушах стучит, и волосы на затылке встают дыбом, пока я пытаюсь понять то, что он сказал.

Мой отец в Праге. Ради меня.

— Что? Зачем? Какого хрена он здесь?

Я отступаю, на секунду оторвав взгляд от Белевича, и осматриваю тихий коридор, словно боюсь, что из-за моей спины выйдет бугимен и утащит прочь.

Белевич встаёт со стула.