Неожиданный хлопок заставил меня вздрогнуть и поднять голову. Я часто заморгала и не сразу просекла, что за окном уже давно утро, а Вадима в кровати нет. Аккуратно убранная постель, таблетки и бинты с тумбочки куда-то пропали. Сейчас это была обычная спальня, а не то ночное поле боя, что я сегодня перенесла.
Ноги сильно затекли, и когда я попыталась встать, то тут же свалилась на пол. Голова просто трещала по швам, и я даже ума приложить не могу, в какой именно момент задремала. Колючее ощущение в ногах постепенно спало, и я тут же вскочив с пола, побежала в гостиную, залитую лучами зимнего солнца. Воронова я, конечно же, нигде не нашла. Видимо, уже уехал. Не человек, а зверь какой-то, честное слово. Еще ночью корчился и стонал от боли, а наутро умчал куда-то по делам.
Пусть так. Главное, что в этот не самый легкий период я оказалась рядом с ним. Мне до ломоты во всем теле хотелось увидеть его, чтобы убедиться – переживать больше не о чем. Но я понимала, что мне просто нужно поверить в это, другого выхода нет.
В желудке неприятно заурчало. Я прошла на кухню и заметила, что обеденный стол накрыт на одного человека. На белой блестящей тарелке лежали блины, щедро посыпанные свежими ягодами, в чашке еще дымился чай, а в узкой высокой вазе стояла маленькая красная розочка. Когда он успел всё это устроить?
Я заулыбалась, будто умалишенная и осторожно подошла ближе к столу. Всё это было реальностью, а не сном, придуманным моей больной фантазией. Я рассматривала блины и цветок так, будто видела впервые. Радость смешалась с удивлением и непониманием. Для меня было дикостью то, что Вадим позаботился обо мне. Да, это обычный завтрак. Просто блины. Просто роза. Что в этом может быть особенного? Не знаю, как для других, а для меня это сродни целой вселенной, неожиданно обнаруженной в кармане моей старой куртки.
В груди что-то внезапно защемило. Я прижала руки к той стороне, где билось сердце, и медленно опустилась на стул. В то утро я была настолько счастлива, что это причиняло мне боль, хотелось разреветься как ребенку и одновременно рассмеяться до надрыва живота.
Недели снова понеслись одна за другой, но в этот раз я вела себя спокойней, правда, иногда всё же срывалась: кусала губы до крови, беспричинно злилась и не могла по ночам спать. Но как бы там ни было, а я, ломая себя, всё равно старалась принять тот образ жизни, который мне предложил Вадим. Трудно. Одиноко. Будто кусок от тела оторвали и оставили захлебываться в собственной крови. А потом всё это становилось неважным, абсурдным, когда он снова возвращался в мою жизнь. Его возвращение было сродни бешеному вихрю – резкий, напористый, но желанный и наполненный спасительным воздухом.
В периоды возвращения Воронова мы либо занимались любовью, либо бесконтрольно трахались там, где приходилось: заднее сидение его «Мерседеса», стол в кабинете «Корвина», пол в гостиной, ванна, кровать, ближайшая стена или подоконник. Без разницы. Главное – его руки, губы и этот вынимающий душу взгляд глаз-льдинок. Поцелуи на моем запястье завораживающе опаляли кожу. Если мы и не будем вместе всегда, то я твердо для себя решила, что никто другой к моему шраму не прикоснется. Выломаю себе руки, но не позволю чужим губам касаться тонкого почти незаметного для посторонних глаз следа секундного отчаянья.
Сегодняшний мартовский день в ресторане начался, как и все предыдущие: принятие смены, завтрак на ходу, идеально вымытые руки, запас ручкой и блокнотом. Как-то Вадим мне предлагал бросить пост официантки, но я отказалась. Не для того, чтобы показать ему, какая я независимая и бла-бла-бла. Я просто уже не представляла своей жизни без какой-либо работы. Слишком много времени я уделяла тому, чтобы притащить себе и друзьям кусок хлеба, поэтому в одну секунду превратиться в фифу-бездельницу не могла и не собиралась. Мне нравилось работать, нравилось по миллиметру превращаться из сумасшедшей дикарки, которая готова всем и вся снести голову, если потребуется в более вменяемого человека. Конечно, все эти богачи всё так же нервировали меня, но я старалась воспринимать их как своих клиентов. Если бы не этот пунктик, уже давно заплевала им всё вино и блюда, после чего непременно получила нагоняй от Вадима. И говоря про нагоняй, я никак не имею в виду жаркий секс. Он в прямом смысле отчитает меня, влепит штраф и лишит секса. Быстро смекнул, что я неравнодушна к этому занятию, вот теперь и манипулирует, засранец.
За то время, что я знаю Воронова, мне быстро стало понятно, что он четко разделяет свою личную жизнь и рабочую сферу деятельности. Поэтому поблажек он мне никаких не делает, чему я благодарна, в противном случае, уже бросилась на него с кулаками, за мои недооценённые способности.