На стеклянных полочках, висевших прямо под зеркалом, в ровный ряд стояли всякие флакончики. Единственное, что мне удалось расшифровать из склянок, так это – духи и лосьон после бритья, всё остальное было обозначено на незнакомом мне языке. Взяв флакон с голубоватой жидкостью, я осторожно открыла его и поднесла к носу. Мне будто током торкнуло, когда я узнала знакомый терпкий аромат, который всегда исходит от Воронова. Я даже глаза на секунду закрыла от наслаждения. Подумаешь, духи какие-то там, а что с мозгом делают! Не раздумывая, я брызнула немного на рубашку Вадима, которую он любезно мне дал. Принюхавшись к ткани, я улыбнулась своему отражению как идиотка. Теперь всё на своих местах.
Закончив с волосами, я коснулась кончиками пальцев своего правого уха, украшенного сережками в виде колец, которыми я увесила весь хрящик, начиная от мочки. Уже и не помню, когда это сделала, кажется, лет в пятнадцать. Оценив свой внешний вид, я уже хотела выйти, но проклятый носок опять сполз. Матерясь себе под нос, я нагнулась, чтобы поправить его. Из шкафчика, в котором была установлена раковина, торчал кусок бинта. Его оказалось не трудно заметить, учитывая, что я склонилась в три погибели. Дернув за бинт, я тут же его отбросила, когда увидела на другом его конце багровое пятно.
Это был не испуг, а скорей реакция, вызванная чувством неожиданности. Открыв дверцу шкафчика, я увидела небольшое ведерко, доверху забитое окровавленными бинтами и ватой. Всё нормально, значит, с ним? Я захлопнула дверцу и уверенно направилась к выходу из ванной.
Вернувшись в зал, я уже была готова начать допрос с пристрастием, в ходе которого собиралась встряхнуть Вадима за воротник рубашки и потребовать объяснений. Но он в этот момент с кем-то говорил по телефону.
- Пошел он к черту! – стальным тоном обратился Воронов к своему собеседнику и, заметив меня, тут же двинулся в мою сторону. – Не хочет по-хорошему, будет по-плохому. У меня людей достаточно и власти тоже, чтобы «попросить» его оставить пост, - Вадим неожиданно присел на корточки, зажал телефон плечом к уху и аккуратно поправил несчастный носок, который ну никак не хотел уживаться на моей ноге. – Дань, припугни его, или если я начну, то ты меня знаешь, последствия будут самыми плачевными для этого ублюдка, - Воронов провел указательным пальцем вверх по моей ноге и задержался на тонкой полоске шрама над левой коленкой. В детстве свалилась с горки и расцарапала. Взгляд голубых глаз стал серьезным и очень задумчивым, Вадим так странно реагирует на мои шрамы, хотя у самого их куда больше. – Возьми ребят и устрой диверсию у него в особняке, не мне тебя учить, как это делается, - Вадим поцеловал мой почти незаметный шрам и, завершив звонок выпрямился.
- Ты должен мне кое-что объяснить, - требовательным тоном заявила, вскинув голову вверх, чтобы заглянуть Воронову прямо в глаза.
- И что же? – он скрестил руки на своей груди и сжал плотно челюсти.
- Что за дрянь у тебя в ванной в ведре? Ты ранен? – я злилась из-за того, что Вадим решил меня обмануть.
- Не имеет значения. Обычный пустяк.
- Пустяк? – меня пробрал нервный смех. – Там, блин, столько бинтов в крови, что вряд ли, всё это можно списать на пустяк.
- Чего ты хочешь от меня? – в глазах Воронова мелькнуло раздражение, быстро сменившееся усталостью.
- Покажи, что у тебя там, - тут же ответила я.
- Смотрю, ты от меня не намерена отцепиться? – он тяжело вздохнул.
- Не на ту напал. Думал, задобришь меня сексом? По-моему, ты совсем не знаешь, на что я бываю, способна, Воронов.
- С вами женщинами иногда бывает до трясучки сложно, - Вадим начал быстро расстегивать рубашку, я старалась терпеливо ждать, но у меня с этим, как обычно проблемы.
Наконец-то, с пуговицами было покончено и то, что я увидела, ну никак не вязалось со словом «пустяк», как я и говорила. Широкая грудь Воронова была туго перебинтована, захватив всё правое плечо. Стрёмно было представить, что именно скрывается под плотным слоем белой материи.
- Как? – тихо спросила я, продолжая внимательно рассматривать торс Вадима.
- Сквозное пулевое, - сухо ответил он, - не первый раз. На мне всё как на собаке заживет, - кривая ухмылка коснулась его губ.
- Ты совсем дурак?! – вскрикнула я и ударила Воронова в бок, но мой удар был бессилен против него. – Ты, блин, чокнулся?! Какого черта?! Какой нахрен секс, когда… когда у тебя такое?! – я развела руки в стороны, задыхаясь от накатившего потока эмоций. – Что за самоуверенность?! Ну, ты ведь не маленький! А если… если станет только хуже?! – меня буквально распирало от злости и негодования.
Вадим ничего не ответил на мои возгласы, он просто рассмеялся. Раскатисто, от души, но тут же наморщился и аккуратно приложил ладонь к перебинтованной груди.
- Почему ты смеешься? – его реакция неожиданно для меня самой сильно задела.
- Никто прежде не выражал таким вот экстравагантным образом свое беспокойство обо мне.
- А что еще я должна тебе сказать? – упираю руки в боки. – Да, я беспокоюсь за тебя, но то, что ты проявил дурной героизм и ничего мне не сказал, заставляет злиться. За такое по голове не погладишь.
- Прости, всё еще не могу привыкнуть к твоему характеру, - Вадим сел на диван.