Поясница снова ныла. Страшно было представить, что меня ждет впереди, когда ребенок окончательно сформируется. Он, действительно, родится крупным малышом. Ничего. Мне обязательно хватит сил выносить его и подарить жизнь.

Внезапно машину сильно тряхнуло и занесло. Григорий тихо выругался и через несколько секунд взял ситуацию под свой жесткий контроль. Мы остановились. Я испугано посмотрела на своего телохранителя.

- С вами всё в порядке? – спросил он, глянув на меня.

- Кажется, да, - я обхватила свой живот двумя руками. – Всё в норме.

Григорий быстро отстегнул ремень безопасности и вышел на улицу.

- Что случилось? – обеспокоенно спросила я, выглянув в окно.

- Подрезали, - кратко ответил Григорий. – Нужно связаться со службой безопасности. Больше без дополнительного сопровождения вы перемещаться не будете.

Через несколько минут Григорий обратно сел в машину и аккуратно выехал на трассу.

- Это была случайность? – спросила я, уже наперед зная ответ.

- Вряд ли. Поедем по запасному маршруту.

Я не решилась отвлекать Григория от дороги, полностью доверившись ему.

- Думаю, в ближайшее время лучше пересмотреть план вашей охраны, - после длительной паузы заявил мой телохранитель. – Пока вы не родите, есть вероятность, что могу организовать покушение и за раз убить двоих. Мы этого допустить никак не можем.

- Не можем, - эхом отозвалась я и малыш тут же едва ощутимо толкнулся во мне, принимая нашу общую политику.

Было немного странно ходить по детским магазинам и выбирать кроватку и одежду для малыша. За мной по пятам ходила усиленная охрана, нагнетая своим молчаливым присутствием и без того тяжелую атмосферу. Такие глупые и милые походу в детские магазины должны происходить в совершенно других условиях. Молодая семейная пара, находясь в полной гармонии и любви друг с другом, держась за руки, ходит вместе и тщательно выбирает одежду, кроватку, коляску и прочие вещи.

Глубоко вздохнув, я отогнала от себя все эти романтические мысли, возвращая себя к реальности. У каждого из нас своя жизнь, своя судьба и свои испытания. Мой муж мёртв и моё сердце всё еще нестерпимо болит из-за этого, моя семья – эта работа и клан, моя любовь – это мой еще не рождённый ребенок. Хотелось бы, чтобы всё сложилось иначе, но, боюсь, что здесь я совершенно бессильна.

Время идет, близится время родов. Сын всё еще креп во мне и с жадностью насыщался моей силой. Он должен родиться в середине июля, до назначенной даты еще целый месяц, но я по себе чувствую, что уже на физическом уровне не выдерживаю. Малыш очень крупный, период беременности – нервный, да и отменным здоровьем я никогда не могла похвастаться. Где-то на краю сознания я понимала, что роды станут для меня настоящим испытанием. В случае каких-либо осложнений я со своим акушером уже обсудила вероятность проведения кесарево.

Я отчётливо понимала, что не могу себе позволить в самый ответственный момент опустить руки. Мне наоборот будут нужны все силы, чтобы помочь сыну увидеть этот мир. Но мне уже не откуда было черпать эти силы. Душевно я была абсолютно истощена. Да, я не думала каждую секунду о том, что всё еще не смирилась с гибелью Ставра, хотя с того страшного дня прошло уже больше полугода. Я работаю, иногда вижусь с Риммой Николаевной, даже могу себе позволить улыбнуться. Но в душе всё равно пусто. Я всячески старалась ее заполнить, но она будто бы была бездонной.

Клан оберегает меня, но я не могу избавиться от личного навязчивого одиночества. Это так больно бьет по мне. Если что-то случится с малышом, то я просто этого не выдержу. Он – единственная ниточка, которая удерживает меня на плаву, которая помогает не отчаиваться. Если бы не малыша, вероятно, я просто сошла с ума.

Затолкав всю грусть поглубже в сознание, я всё-таки выбрала кроватку. Уже к вечеру она стояла в детской моего сына. Здесь всё было обустроено скромно, но уютно.

- Моя помощь еще нужна? – спросил меня Григорий, стоя на пороге детской.

- Нет, спасибо. На сегодня всё, - я благодарно улыбнулась и поправила подол своего свободного летнего сарафана.

- Если что-то понадобится, я буду на связи, - предупредил меня телохранитель.

- Спасибо.

Когда я осталась одна, то еще раз окинула внимательным взглядом детскую. В мыслях возник совершенно неуместный вопрос, как бы здесь всё обустроил сам Ставр? Мы никогда не разговаривали о детях. Да мы почти никогда нормально не разговаривали! Между нами всё неправильно началось и так же неправильно закончилось.

Крепко стиснув зубы, словно в попытки удержать в себе рвущуюся тоску, я ушла в свой кабинет, чтобы еще раз пересмотреть отчет о денежных средствах, которые я назначила в поддержку детским приютам.

Уже было давно за полночь, когда я внезапно почувствовала себя не совсем хорошо. Я решила, что просто устала и нужно лечь, поспать. Но как только я встала из-за стола, внизу живота будто выстрелила горячая тянущая боль. Я вскрикнула и согнулась пополам.