Всё еще трудно было поверить в то, что теперь я стала матерью. Возможно, это связано с обстоятельствами, в которых родился мой сын. К сожалению, я не услышала его первый плач и не увидела своего мальчика в первые минуты его жизни. Я ощущала за собой вину из-за того, что подвергла сына опасности. Но теперь всё будет по-другому.

Всё то время, что мы с малышом пробыли в больнице Ставр провел рядом с нами. Я никогда не забуду выражение его лица, когда он впервые увидел нашего сына. Прежняя холодность внезапно куда-то испарилась, взгляд оттаял и Ставр даже позволил себе улыбнуться. Он так бережно поцеловал нашего ребенка в лоб, что у меня даже сердце сжалось от щемящей нежности.

Я прекрасно понимала, что целенаправленно мы не стремились стать родителями. Всё случилось так, как должно было случиться, и я ни секунды не жалела об этом. Глядя на Ставра, я вдруг поняла, что малыш явился к нам в самый сложный час, чтобы возродить надежду и дать стимул двигаться вперед.

Мое восстановление протекало быстро и без осложнений. О работе и делах клана мне никто ничего не рассказывал. Я была полностью уверена в том, что такое распоряжение дал Ставр. Наверняка не хотел, чтобы я волновалась. Теперь, когда он был рядом мои переживания практически все до единого, улетучились. Я чувствовала себя так, будто возродилась из пепла. Сын дал мне второе дыхание, он дал мне устойчивую почву, дал то чувство ответственности, что может быть исключительно у матери.

Наш разговор со Ставром был отложен на неопределенный срок. Я знала, что нам всё равно его не избежать. Да, по сути, мне этого и не хотелось. Пришлось запастись терпением. Я решила, что обо всём мы уже поговорим, когда вернемся домой.

- Назовем его Богданом, - вдруг заявил Ставр, когда я кормила нашего сына.

- Почему именно это имя? – поинтересовалась я, глянув на мужа.

Он стоял у окна и наблюдал за процессом кормления. Я уже успела заметить, что Ставру не всегда комфортно сидеть, видимо, нога болит, но он не признается в этом.

- Потому что, данный Богом, - объяснил муж.

- Довольно философский выбор, - я улыбнулась и перевела взгляд на сына. Он продолжал тихонько напитываться моим молоком.

Через пару дней мы уже возвращались домой. Нас забирал Григорий. Этому человеку я была обязана тем, что осталась жива и Богдан увидел мир. Григорий нас защитил. Верный помощник своего хозяина. Я бы даже сказала, что он наш ангел-хранитель.

Дома нас уже ожидают многочисленные подарки. Их так много, что в гостиной можно с трудом развернуться.

- Всё проверено. Угрозы нет, - объявил Григорий. – Все рады рождению вашего первенца.

- Спасибо, - я нежно улыбнулась мужчине. – Спасибо вам за то, что вы сделали.

- Это моя работа, Василиса, - Григорий позволил себе улыбнуться, и эта улыбка неожиданно украсила всегда такое хмурое лицо.

Ставр осторожно уложил Богдана в кроватку. Я села в ближайшее кресло и прикрыв глаза, несколько минут наслаждалась тишиной. Всё во мне уже готовилось к последнему, решающему разговору, который окончательно расставит между мной и Ставром все точки над «i». Я почувствовала взгляд мужа на себе и медленно открыла глаза. Он аккуратно присел рядом и вытянул больную ногу вперед.

- Одна из пуль угодила мне в позвоночник, - вдруг тихо заявил Ставр. – Она что-то задела в нервных окончаниях и теперь нога плохо меня слушается. Шансов на полное восстановление уже нет. Но это не такая уж и большая плата.

Я ничего не говорю, потому что интуитивно ощущаю, сейчас настало время Ставру рассказать обо всём, что случилось. И я слушаю, потому что это, пожалуй, наш первый настоящий откровенный разговор.

- После покушения я умер. И умирал я несколько раз, но меня снова и снова вытаскивали с того света. Меня не было рядом с вами не потому, что я испугался. Я физически не мог вернуться к вам. Никто не знал, выкарабкаюсь я или нет. Мы обсуждали сценарий, в котором меня могут попытаться убить. Я должен был просчитать все ходы. Чтобы не обнадеживать тебя напрасными надеждами, было решено не говорить о моем состоянии.

- Но как же похороны?

- Спектакль, устроенный для оппонентов. Я понимаю, это было слишком жестоко. Но если бы хоть кто-то узнал, что я нахожусь на волоске, могли бы вновь повторить попытку покушения. Не уверен, что тогда я бы выжил. Поэтому вся охрана была перенаправлена к тебе.

- То есть на протяжении больше, чем полгода ты…

- Да, - Ставр выразительно посмотрел на меня. – Прежде никому не удавалось меня хорошенько подстрелить. Но, похоже, в этот раз я собрал все пули, что не достались мне раньше. Я был беспомощен, Василиса, и временами всерьез думал, что не протяну еще и пары дней.

Я видела, что Ставру с трудом давались эти слова. Он не привык жаловаться и не хотел быть жертвой в моих глазах и эту черту уже никак не изменить.

- Мне было очень страшно и одиноко, - тихо призналась я. – Меня пугает одиночество. Я всю жизнь с ним. Это мой самый большой страх, который в очередной раз сбылся.

- Я выбрал из двух зол меньшее.