Лариса жутко волновалась. Волновалась не за себя, а за Бабая. Ей искренне хотелось хоть чем-нибудь помочь начальнику. Но чем? Что она могла сделать? По сути, ничего существенного, кроме отличного ужина. Лариса прекрасно знала о том, что у Бориса Аристарховича простой вкус. Ему не нужно готовить никаких ресторанных изысков. Он любит уху и борщ. Любит черный хлеб с маслом и посыпанный либо солью, либо сахаром. Но в последнее время начальник почти ничего не ел.
— Нет, ничего не нужно. Спасибо. Сегодня вы можете быть свободной, — Бабай стоял у окна и рассматривал небо. Оно было окутано молочной дымкой. На сегодня синоптики обещали небольшой дождь.
Лариса еще крепче сжала в руках полотенце. Нехорошее предчувствие иголкой засело в груди. Позавчера Борис Аристархович распорядился приехать в загородный дом, чтобы убраться. Лариса везде быстро и качественно убралась. Дождалась приезда начальника и вдруг подумала о том, что видит его в последний раз. Эта мысль показалась Ларисе жуткой и глупой.
— Борис Аристархович, — Лариса глубоко вздохнула. — Вам бы к семье.
— Если я поеду к семье, Лариса, то Германн всю ее перебьет, — Бабай медленно развернулся и сел в глубокое кресло, расположенное у письменного стола.
— Почему этот проклятый оставить вас в покое не хочет? — с горькой досадой спросила Лариса.
— У него ничего другого больше и нет. Думает, если меня прикончит, то всё у него наладится. Нет. Это так не работает, — Борис зажал двумя пальцами переносицу. — Не думайте об этом, Лариса. Деньги в конверте на тумбочке в прихожей лежат.
— Я видела. Там слишком большая сумма, — Лариса почувствовала болезненное напряжение в пальцах, но отпустить полотенце всё равно почему-то не получалось.
— Это вам на будущее, — Борис устало взглянул на домработницу.
— Не надо мне ничего на будущее, — твёрдо заявила Лариса. — Меня вполне устраивает обычная заработная плата. Я полностью удовлетворена работой у вас, Борис Аристархович.
— Больше мне домработница не понадобится, — Бабай снова посмотрел в окно, словно ожидая кого-то.
— Вы меня увольняете? — растерянно спросила Лариса.
— Отпускаю.
— Но как же? Это что же… Это вы теперь совсем один останетесь? — Лариса никак не могла справиться с подкатившими к горлу слезами.
— Ненадолго. Здесь скоро будет крайне небезопасно, поэтому вам лучше уйти. Я всегда был доволен вашей работой. Но наше сотрудничество подошло к концу.
Выучив характер и привычки своего начальника, Лариса прекрасно понимала, что на этом их разговор окончен. Решение принято, главное — сказано.
— Хорошо, — она медленно и не совсем уверено кивнула. — Спасибо вам. И… Надеюсь, что у вас всё обязательно наладится, — Лариса развернулась и вышла из кабинета, всё еще крепко сжимая в руках кухонное полотенце.
Время плавно покатилось к вечеру. Бабай знал, что Германн скоро приедет сюда. Приедет не один и вряд ли просто войдет в дом. Он ворвётся. Практически возьмет штурмом. На это у него были все причины. Борис устроил серьезную провокацию. Этот ход Германн вряд ли проигнорирует.
Последние три месяца ситуация стремительно накалялась. Бабай всячески пытался держать ее под контролем. У него это отлично получалось. Но когда пронесся между своими людьми слушок, что Прокурор особенно сильно заинтересовался отсутствием Вала, контроль начал ускользать сквозь пальцы.
Вариант упрятать свою семью куда-нибудь на другой континент Борис даже не рассматривал. Если дёрнутся, автоматически подтвердят догадки Германна и тогда он незамедлительно начнет действовать. Ни сплетни о том, что Злата уехала с Валом в качестве его почти жены, ни променады с Евгенией не могли дать стопроцентной безопасности.
Война между Бабаем и Прокурором затянулась. Но ее финал Борису был известен еще вначале. И этот финал с каждой секундой становился всё ближе и ближе. Сейчас Германн значительно ослаб, он потерял былые позиции. Все эти два года Бабая методично, шаг за шагом, разжимал хватку Прокурора, в которой тот удерживал город. И теперь настал решающий момент.
Борис, спрятав руки за спиной, расхаживал по дому своего далекого детства. Вышел на задний двор, где он с Валом мальчишками гоняли мяч. Заглянул в летнюю кухню, где бабушка угощала их булочками с изюмом. Поднялся на чердак. Там у них с Валом была импровизированная штаб-квартира.
Вернувшись в кабинет, Борис обратно сел в кресло и разблокировал экран смарта. Первое, к чему приковался взгляд — голубое чистое небо и золотистые волосы. Затем внимание переключилось на красивую изящную шею и поднялся к лицу. Бабай всё еще хранил снимок Златы на главном экране своего смартфона. Это было слишком по-человечески. Слишком банально.
В груди что-то больно дёрнулось. Борис крепче сжал корпус смарта. Одна только мысль о том, что Германн доберется до Златы и их сына вызывал в душе приступ странного тяжелого чувства. В нем был сосредоточен и гнев, и боль, и раздражение, и даже доля горькой безысходности.