***

Борис слишком крепко сжал корпус смартфона, когда ожидал ответа от младшего брата. В другой руке медленно тлела сигарета. Бабай сделал лишь одну затяжку, а теперь молча наблюдал за тем, как вверх, к фильтру, пробирается пепел.

— Да? — послышался голос Вала в динамике.

— Нужно, чтобы ты завтра сопроводил Злату в клинику, — прямо заявил Борис.

— Что-то случилось? — тут же спросил Вал. В голосе послышались нотки тревоги.

— Злата беременна, — Бабай хотел сделать затяжку, но дыхания почему-то вдруг не хватило.

Повисла пауза. Тишина невыносимо зазвенела в ушах.

— Аборт? — бесцветным тоном спросил Вал, хотя и так прекрасно знал, каким окажется положительный ответ.

— Всё уже подготовлено, — Бабай еще раз взглянул на сигарету, а затем вдавил в пепельницу с такой силой, что остатки табака рассыпались по стеклянному дну.

— Брат, я…

— Просто проследи, чтобы всё прошло как надо, — перебил Борис, и сжал корпус смартфона еще сильней.

— За что ты меня так наказываешь? — после затянувшегося молчания обреченно спросил Вал.

— Ни за что, — честно ответил Бабай. — Кроме тебя я никому больше не могу доверять. Никому.

— Хорошо, — тяжело выдохнул Вал.

Борис завершил звонок и бросил телефон на стол. Рука потянулась за еще одной сигаретой. Бабай снова ее подкурил и снова не хватило сил сделать затяжку. Снова потушив сигарету, он опустил локти на край стола и скрестил руки.

За окном уже цвела ночь. Борис взглянул на черное бескрайнее небо из окна своего кабинета и тихо, едва различимо прошептал:

— Господи… Помоги.

Вал был за рулем. Я сидела рядом и апатично смотрела в окно. Тишина давила на виски, барабанные перепонки и грудную клетку. Пожалуй, это было впервые, чтобы я с Валом находилась в этой плотной и тяжелой беззвучности.

Он приехал за мной утром. Всю ночь я не спала, а плакала. Голова жутко болела, а под веками узорами разрасталось жжение из-за недосыпа. Но несмотря на всю мою внутреннюю разбитость, я не хотела казаться жертвой. Единственное, что еще удерживало меня от совершения безрассудных поступков — страх. Страх обречь собственного ребенка на тяжелую и чудовищную жизнь.

Вспоминая лицо Прокурора, я тут же вся сжималась. Этот подонок ни перед чем не остановится, чтобы достичь желаемого. Нужно будет убрать с дороги ребенка — уберет. У меня кровь леденела в жилах от одной этой страшной мысли. Очевидно, что ребенок Бабая может стать лакомой добычей, как только сделает свой первый вдох. Это сильный и действенный рычаг. Именно поэтому Борису было проще избавиться в зародыше от этого «рычага». Чтобы не давать надежды врагам и не брать на себя ту ответственность, что окажется не по плечу.

Всё было правильно. Но я никак не могла избавиться от жалящей и жутко болезненной мысли, что предаю собственного ребенка. Горло резко стянул ком. Я крепко-крепко сжала руки в кулаки.

Вал ехал непривычно медленно и не сказал ни слова с того момента, как я села к нему в машину. Ощущалось напряжение. В закрытом пространстве машины оно накалилось слишком быстро. Я дала себе обещание, что больше не буду плакать. Но все эти жуткие мысли снова заставили меня расплакаться.

Я зажала рот рукой. Мои плечи быстро и мелко затряслись. В ушах зашумела кровь.

— Нахер, — выплюнул Вал, и резко выкрутил руль.

Я услышала как нам одновременно начали сигналить несколько машин, потому что Вал нарушил правила дорожного движения. Но ему было всё равно.

— Что…? Что ты делаешь? — я всхлипнула и растерянно посмотрела в окно, затем на Вала.

Наш спорткар начал набирать скорость, а вместе с ним и темп моего сердцебиения. Я никогда не видела Вала таким, каким он был сейчас. Напряженным и злым. Тяжелый взгляд смотрел прямо на дорогу, а костяшки пальцев страшно побелели, настолько сильно был сжат руль.

— Не позволяю совершить ошибку, — сдавленным голосом ответил Вал, выжимая из своей машины максимум скорости.

Меня даже вжало в мягкую спинку сидения. Слёзы мигом прекратились. Я испугано смотрела на Вала, ощущая, как его сердитость невидимой паутиной расползается по салону автомобиля.

— Что ты задумал? — я облизнула пересохшие губы и поглубже втянула воздух.

— Сейчас я отвезу тебя домой, а затем встречусь с Борей, — Вал почти не моргал, внимательно наблюдая за дорогой.

— Послушай…

— Нет, — резко оборвал меня Вал. — Нет. Ничего не говори. Я поступаю правильно, и ты это прекрасно понимаешь. Поэтому, — он бросил на меня быстрый взгляд, затем снова сосредоточился на дороге, — не мешай.

Когда мы остановились на подземной парковке, я не спешила выходить из машины. Сердце немного успокоилось, но тревога всё равно занозой засела где-то в груди.

— Мне нужно ехать, — заявил Вал и медленно разжал пальцы, отпуская руль.

— Я не уверена, что ты должен…