— Нет, любовь моя, к черту сочувствие, — уголки губ Зейна дрогнули и на миг он стал похож на себя прежнего, затем снова посерьезнел. — Выходка Дэвида вынудила в очередной раз заняться импровизацией. Я не мог тебе ничего сказать. И не хотел этого делать. Прошлый опыт показал, что все планы должны храниться в секрете.

— В этом есть свой резон, но как я могу тебе доверять после этого, Зейн?

— Думаю, с этим мы сможем как-то справиться. Если бы я тебя посвятил в свои планы, всё снова сорвалось. И я даже думать не хочу о том, какие могли возникнуть последствия на этот раз.

Об этих последствиях не хотелось думать и Адель. Ее пыл немного поутих, но оставалось еще слишком много вопросов, поэтому успокаиваться и сдаваться она не собиралась.

— Насчет той информации, что ты передал Гарри. Как долго ты ее хранил втайне?

— Я ее отыскал незадолго до того, как приступил к осуществлению плана. Твой милый Гарри…

— Он не мой, — перебила Адель. — Отстань уже от него. Гарри уедет к матери. Можешь радоваться. Надеюсь, теперь ты наконец-то успокоишься.

— В любом случае, результат его поисков меня не удовлетворил. Информация всплыла случайно. Я искал рычаг давления. О той стычки я уже давно забыл. А о третей стороне конфликта никогда и не думал. Да, была девочка, но мне и в голову прийти не могло связать ее с тобой. К тому всё случилось вечером. Но, как видишь, наши жизненные пути пересеклись задолго до встречи в «Пороке».

— И всё же ты манипулировал мной, — не унималась Адель.

— Когда-то я тебе задавал вопрос, сможешь ли ты убить ради меня.

— Я ответила, что смогу. И?

— Думаешь, я когда-либо в этом сомневался? Только не говори, что ты подумала, будто я решил тебе устроить экзамен, — Зейн скривился. — Я всего лишь убил одним выстрелом двух зайцев. Вернее, ты это сделала. Ты убрала человека, который нес опасность для всех наших людей и, надеюсь, навсегда разделалась с тем дерьмом, что тащилось за тобой из твоей прошлой жизни.

Адель хотела возразить, но вдруг осознала, что Зейн оказался прав. Он между тем продолжил, преодолевая физическую усталость и боль от пулевого ранения:

— Ты стала и наживкой, и палачом для Дэвида. Технически, он сам себя загнал в могилу, потому что помчался за своей идеей фикс. Несмотря на то, что пришлось импровизировать, наш план оказался не так уж и плох. Ты не была в него посвящена, поэтому тебе не пришлось играть роль. Ты была собой. И Дэвид это видел. Да, он всё равно подозревал, но это уже не имело значения. Он был уверен, что и ты, и я окажемся у него на крючке. И уж точно искренне верил, что беременная женщина не способна стать для него угрозой. Может, любая другая и не способна, но уж точно не ты.

— Роберт сказал мне, что с устранением Томсонов Леграны потеряли поддержку, поэтому теперь их не стоит бояться. Это правда?

— Правда. Теперь, когда у нас есть поддержка Грассо, мы сможем разделаться с Легранами и окончательно укрепить свои позиции.

Стараясь упорядочить в своей голове всё то, о чем рассказал Зейн, Адель осторожно присела рядом с ним. Несмотря на бурное начало их разговора, сейчас она ощущала себя совершенно спокойной и даже расслабленной. Тот эмоциональный узел, что зрел в ней всё это время и давил на грудную клетку — исчез.

— Тебе нужно побольше отдыхать, — пробормотала Адель, глядя на свои колени.

Зейн ничего на это не ответил, лишь потянулся ладонью, чтобы прикоснуться к ее животу.

— Ты выйдешь за меня? — повторил он свой вопрос после нескольких минут молчания.

— Я подумаю над ответом.

— Играть со мной вздумала? — беззлобно поинтересовался Зейн.

— Игры это по твоей части. Игра в смерть. Игра в жизнь, — с самым невинным видом ответила Адель.

— В таком случае, по твоей части танцы. Танец смерти. Танец жизни, — не остался в долгу Зейн и преодолев слабость, склонился, чтобы поцеловать Адель в висок, затем — в губы.

— Пожалуйста, держите оружие при себе, — строгим тоном предупредила Адель. — И языки тоже, понятно?

— Не хмурься, красотка, — весело подмигнул Диего и подхватил Адама на руки.

Вертлявый мальчуган-непоседа, тряхнул головой, чтобы убрать челку с глаз, но получилось только хуже. Адель это заметила и подойдя ближе, поправила волосы сына.

— Я всё равно тебя подстригу, — пообещала она и поцеловала Адама в макушку.

— Нет, — твердо ответил он. — Не надо. Мне так нравится. Как у папы.

Адель лишь тяжело вздохнула. Сын пусть и был еще мал, но уже во всю пользовался своим упрямством. Заставить Адама что-либо сделать против его воли оказалось просто невозможным. Скорей, гора превратилась бы в равнину, чем сын изменил своему принципу.

«Какие родители, такой и ребенок», — мысленно отметила Адель и снова пригладила густую темную челку сына.