Не знаю, сколько времени я провожу в ванной, чтобы наконец-то стереть с кожи последний след тонального средства, но, когда возвращаюсь в спальню, Дым уже там.

Он сидит в кресле, вальяжно закинув ноги на край журнального столика и возится с бутылкой шампанского. Ему явно уже на сегодня пора заканчивать с выпивкой.

Молча подхожу к Дыму и забираю у него бутылку. Он поднимает на меня хмурый недовольный взгляд.

— Хватит.

— Т-ты указывать мне будешь?

Я не подаю виду, что меня пугает его взгляд и тон голоса. Возвращаю бутылку в ведерко и вытираю влажную ладонь салфеткой.

— Просто пытаюсь позаботиться о тебе.

Дым хмыкает и прикрывает глаза. Его немного пошатывает даже несмотря на то, что он сидит.

— Зачем ты так много выпил? Неужели наша свадьба оказалась настолько противной, что на трезвую ее никак не вывезти?

Он неторопливо спускает ноги на пол и поднимается с кресла. Ищет меня глазами. Это так странно, учитывая, что сегодня Дым вел себя со мной максимально отстраненно.

Когда находит, тихо хмыкает и делает шаг ко мне.

Мы смотрим друг на друга почти так же, как Дым смотрел на Соню. Только там эмоций было в разы больше, чем у нас сейчас.

Она всё еще его ревнует, а он… Любит? Несмотря ни на что? Ревнует?

Мне почему-то становится больно от этих мыслей. Гораздо больней, чем после некрасивого расставания с Денисом.

— Красивая девочка, — шепчет Дым и касается костяшками пальцев моей щеки.

Я вздрагиваю.

Мне не должно быть приятно. Не должно. Не должно.

— Тебе лучше лечь и отдохнуть.

Дым снова хмыкает, опускает взгляд на свою руку, медленно ведет костяшками пальцев вниз, к подбородку.

— Смелая девочка.

— Ты меня пугаешь.

— Так и должно б-быть.

— Почему ты заикаешься?

— В детстве сильно напугали.

Мой пульс постепенно начинает разгоняться. Я чувствую себя странно и всё, что сейчас происходит — тоже странно. Возникает ощущение, что мы стоим на краю пропасти.

Нет, и всё же моя богатая фантазия, это скорей проклятие, чем дар.

Дым шумно и неровно выдыхает. Подходит еще ближе ко мне. Мы соприкасаемся грудными клетками. Я чувствую его парфюм, смешенный с внушительной порцией алкоголя. Меня должно начать тошнить от такого «дуэта», но… нет.

— Охуенная девочка, — Дым обнимает меня.

Я не знаю, как на всё это реагировать. Впервые сталкиваюсь с крепко выпившим человеком. Дядя всегда знает меру в алкоголе. Денис хоть больше и не в спорте, а привычка не травить себя всякой гадостью осталась.

— Реально была готова защищать меня старой палкой?

Не задумываясь, киваю.

— Очень смелая девочка, — Дым крепче обнимает меня и ведет кончиком носа вдоль моей скулы.

Я не двигаюсь. Напоминаю себе, что он такой из-за выпивки, но каждое его слово прошибает меня насквозь.

— Дядя был не в настроении, когда уезжал, — аккуратно произношу и кладу свои ладони Дыму на плечи.

Он что-то невнятно мычит и утыкается носом мне в шею. Шумно втягивает воздух, будто… нюхает меня.

Господи.

— Но ты же поможешь, правда? Я знаю, у вас с ним не очень красивая история получилась. Соня вообще не верит, что ты порядочный человек.

Я тут же замолкаю и прикусываю губу. Не нужно было ее упоминать. Оно само из меня вырвалось. Я слишком устала, поэтому сложно себя контролировать.

Чувствую, как Дым каменеет в моих руках.

— Что еще она говорила? — спрашивает настолько серьезным и ровным тоном, что на секунду мне кажется, будто Дым вообще ничего сегодня не пил.

— Ничего, — хочу соврать, но понимаю, что он раскусит меня, — хорошего, — выдыхаю.

Мне становится до ужаса неловко и стыдно, будто я только что оскорбила Дыма. Ни за что.

Он снова хмыкает, ведет носом от основания шеи к моей щеке, подбородку, затем… наши губы соприкасаются. Мы не целуемся. Только касаемся друг друга губами. Медленно. Почти чувственно.

У меня мурашки по коже. Дыхание напрочь сбивается, а внутри происходит нечто невообразимое, но до боли приятное.

Я хочу, чтобы Дым меня поцеловал. И пусть он сейчас наверняка думает о другой. Пусть он несвободный, пьяный и явно меня презирающий. Но пусть на эти несколько секунд станет по-настоящему моим. Пожалуйста.

Чувствую, как он ладонью зарывается в мои распущенные волосы. Я кое-как причесала их в ванной, распутала, но на кончиках они всё равно остались жесткими. Правда, Дыма это ни капли не волнует. Он будто кайфует от того, что прикасается к моим прядям.

Меня саму начинает немного вести. И это уж точно не связано с одним-единственным бокалом шампанского, который я цедила на протяжении всего праздника.

— Она права, — выдыхает мне в губы Дым и отстраняется.

— Что?

Мне требуется несколько секунд, чтобы собрать в кучу свои расползшиеся мысли.

— Т-твоя сестра права, Алмаз. Ничего хорошего во мне нет.

— Все мы неидеальны, Дым.