И о том, как я никогда не уделял время, чтобы их отметить.
Но стоявшие по вокруг меня люди делали это во всю.
Они отмечали этот момент.
И я тоже.
Я закрыл глаза и, потянувшись рукой в карман, нащупал маленький бархатный мешочек, в котором лежали оба обручальных кольца.
Сжал его в ладони.
Я не понимал, почему.
Просто знал, что должен.
И подумал об Аликс.
Я представил себе ее лицо, когда надел ей на палец кольцо невесты. Ее выражение лица, когда я пообещал, что никогда не причиню ей вреда, что всегда буду заботиться о ней и оберегать ее, что дам ей все, о чем она когда-либо мечтала. Взгляд ее глаз, когда я пообещал ей вечность.
Прошло девять минут с тех пор, как я послал Аликс за водой.
И вот наступил другой момент.
Который заставил меня нарушить все данные ей обещания.
За исключением одного.
Прежде чем я смог что-либо сделать — сделать вдох, открыть рот или повернуть голову, чтобы посмотреть в ту сторону, где была Аликс, — вся моя жизнь изменилась.
Жизнь Аликс изменилась.
Бостон изменился.
Навсегда.
ПЯТЬДЕСЯТ ОДИН
АЛИКС
ОДИН ГОД НАЗАД
Когда подошла моя очередь, я приблизилась к кассе и поставила на прилавок две бутылки воды и пакетик мармеладных червячков.
— Вы нашли все, что вам нужно? — спросил продавец.
Это был пожилой джентльмен с акцентом, говорящим о том, что он из этого района.
— Да, — сказала я. — Спасибо.
Пока он записывал мои покупки, я щелкала краешком банкноты по подушечке большого пальца, страстно желая вернуться на улицу.
Он посмотрел на меня поверх очков.
— Вы были здесь весь день?
Я покачала головой.
— Мы только что приехали.
— Перед сменой я видел, как победитель пересекает финишную черту. Вся гонка заняла у него чуть больше двух часов. Невероятно.
— Такой талант. Уверена, это было красиво.
Когда на экране высветилась сумма, я дала ему десятку.
— Приятного аппетита, — сказал он, а затем перешел к следующему клиенту.
Я запихнула воду подмышку и обеими руками открыла пакет с мармеладом. Затем, выйдя из магазина, сунула в рот несколько червячков.
Когда сегодня утром я проснулась, у меня было предчувствие, что мы с Диланом окажемся сегодня на марафоне. Мы это не обсуждали, но как только я узнала, что его планы не выходят за рамки обеда, то поняла, что после мы отправимся сюда.
Несмотря на толпу и хаос, эту гонку невозможно было это пропустить.
Там царил дух товарищества.
Энергии.
Заразительного оптимизма.
Все — от детей до пожилых людей — улыбались.
Каждый год город собирался вместе, приветствуя, подбадривая и поддерживая бегунов, и это зрелище никогда не надоедало.
В том числе и нам.
Подойдя ближе к месту, где стоял Дилан, я увидела развевающиеся на ветру флаги. Гигантские цифровые часы, показывающие время забега, отсчитывали минуты. Все вокруг блестело от плакатов, которые держали люди.
Я набрала полный рот мармеладных червяков, и в тот момент, когда проходила мимо перекрестка, у меня в ушах раздался грохот.
Это был звук, которого я никогда раньше не слышала.
Раскааат, от которого содрогнулось все мое тело.
Он напомнил мне гром.
Словно небо разверзлось и хлестало воздух.
Я выронила воду.
Не удержала в руках пакетик с мармеладом.
Едва прожевав то, что было у меня во рту, я быстро это проглотила и зажала ладонями уши, чтобы не лопнули барабанные перепонки.
Потом я оказалась на земле.
Сжалась в клубок.
Защищая лицо локтями и предплечьями.
Откуда-то появился дым.
Пыль.
Мне в колени и голени вонзились крошечные кусочки чего-то острого.
Я отпустила уши, чтобы удержаться на земле, и наступила жуткая тишина.
Все замерло.
На одну секунду, на две.
А потом я услышала вопли.
Это был звук, который издают родители, узнав о смерти своего ребенка.
Крик, рвущийся прямо из нутра.
И он исходил из меня.
Я впивалась ногтями в асфальт. Скребла кроссовками по гудрону, пытаясь продвинуться вперед.
В моей голове была только одна мысль.
«Дилан».
Мне нужно до него добраться.
Проверить, все ли с ним в порядке.
Выяснить, что, блядь, происходит.
Что вызвало грохот, крики, кровь.
Потому что она была повсюду.