Сама я не знаю, как воспринимать свое раскаяние, и можно ли назвать мои слова таковыми, ведь я тоже не была откровенна до конца. Да, мне больно, да, мне плохо, но я не смогу передать и половину, на это мне не хватит всех языков мира. Может, я зря осталась на эту ночь одна, совсем не спится. Мне надоело лежать на старой развалюхе и присваивать номер очередному скрипу половиц за стенкой. Аккуратно я проскользнула на улицу и вдохнула глоток свежего воздуха. Стало довольно холодно, еще немного, и ноябрь плавно перерастет в зимний декабрь, а там скоро и рождество. Это будет первое рождество, которое я встречу непонятно где, так как мое будущее стало слишком шатким понятием.

Присаживаюсь на корточки и опускаю ладонь на асфальт: он холодный, ощущаю мелкие камушки, которые впиваются в кожу, веду руку в бок, медленно. Чувствую, как кожа немного сдирается, становится больно, я не отвожу ладонь, даже когда крохотные капли крови выступают, не останавливаюсь, а продолжаю. Надавливаю сильней и, словно спичкой о коробок, провожу пальцами о дорогу.

— Что ты делаешь, твою мать! — послышалось сзади.

Крис подбежал ко мне, дернул за запястье и рывком поднял с колен. Он раскрыл мою дрожащую ладонь и, не скрывая своей злости, заглянул мне прямо в глаза. В них был далеко не холод с прочной сталью, а пылающий огонь.

— Ты же вроде не пила, тогда зачем ты вытворяешь это с собой? Посмотри на это, — парень выставил мою грязную, потертую, словно на терке, ладонь прямо к моим глазам. — Тебе это нравится, действительно доставляет удовольствие? — голубоглаз прислонил руку к моему лицу и провел по нему.

— Что ты делаешь! — тут же чистой рукой я начала очищаться.

— Ты сильная, Ким, но ты зачем-то хочешь убедить остальных в обратном! Не понимаю только зачем! Ответь, для чего нужно себя калечить, ради чего?

Мое тело дрожало, точно так же, как старый фонарь, освещавший нас в эту самую минуту. Можно было подумать, что я боюсь ответить, но нет, сейчас мое внутреннее «я» точно знает — виной всему низкая температура на улице.

— Так я чувствую себя живой, — ответила я. — Раньше, когда брала лезвие в руки, я не хотела покончить с собой, может, только в самом начале… Просто мне хотелось чувствовать, но я решила, что больше этого не будет, только не так, и у меня вышло. Сейчас я чувствую себя точно так же, как после аварии… пустой.

— Послушай меня, — парень взял меня за руки, — Я не хочу, чтобы ты себя ранила, и я не позволю, чтобы кто-то ранил тебя… А теперь то, чего я на самом деле боюсь — потерять тебя! И это не пустые слова. Ты можешь мне не верить, но, Ким… В первый же день, как ты вошла, я подумал, она слишком хороша, чтобы жить в этом доме.

— Поэтому ты решил меня выставить? — засмеялась я дрожащим голосом. — Приветствие было еще то.

— Почти угадала. Решил показать тебе сразу всех монстров дома Браун.

— Крис, ты говоришь такие слова и хочешь, чтобы я поверила, но сам ничего не рассказываешь, ни о себе, ни о родителях. А я хочу, чтобы ты открылся.

— Ладно, только давай продолжим внутри, а то еще немного, и мой нос превратится в сосульку.

Словно парочка, схватившись за руку, мы вдвоем направились в кабинет, попутно прихватив бутылку водки из запасов за барной стойкой. Надеюсь, утром нам не попадет от Джима, но, с одной стороны, он сказал, ни в чем себе не отказывать. Зайдя в кабинет, я включила настольную лампу и уселась на диван, Крис сел рядом. Он откупорил бутылку и сделал глоток, предложил мне, но я отказалась. Парень не стал мешкать, ему уже не нужны были мои вопросы, Крис четко понимал, чего я хочу от него узнать.

— Мало кто помнит меня старого, такого послушного мальчика, который бегал в музыкальную школу во фраке и предпочитал гитаре скрипку, — взгляд черноволосого стал отстраненным, он уставился в одну точку и не спускал с нее глаз. — Барбара ворвалась в мою идиллию довольно внезапно. У отца долго никого не было, а кто был, то имена их запоминать не стоило, так как дня через три они уже пропадали. Но эта особенная блондинка быстро поселилась в нашем доме. Сначала она мне казалась далекой и непонятной, как планеты в звездной системе, но потом мы смогли найти общий язык. Она забирала меня из школы, возила на разные выставки, ровно до того дня, пока наша барби не обнаружила две полоски после очередного похода в туалет.

— Стой, кажется, в одном из потоков твоих оскорблений, я отчетливо слышала, что Барбара не может иметь детей! — перебила я.