– Я знаю, – я киваю головой. – Я понимаю, что у нас с тобой не было обязательств и обещаний. Но я хотел, чтобы мы были друг у друга первыми. И я лишил нас этого.

– И из-за этого ты начал меня игнорировать? – едва слышно спрашивает Ким, и в ее голосе слышатся нотки грусти.

– Только не говори мне, что ты винила в этом себя, – у меня сводит горло от сожаления и отвращения к самому себе.

– Ты был нужен мне, – Ким делает глубокий вдох. – Когда ты перестал мне писать… отчасти я искала причину в себе.

По ее щеке скатывается слеза, и я готов разорвать самого себя в клочья.

Пока моя принцесса думала, что сделала что-то не так, я совершал самые ужасные и мерзкие поступки. Я принимал все усилия, чтобы она меня возненавидела. Каждая фотография на тусовках и вечеринках среди бесчисленных девушек, чьи лица и имена я никогда не вспомню, была сделана, ради Ким. Я был не достоин ее. Она должна была вычеркнуть из своей жизни такого ублюдка, вроде меня.

– Прости меня, Ким, – я делаю шаг и обхватываю ее лицо обеими руками, стирая с ее кожи слезу подушечкой большого пальца. – Ты ни в чем не виновата. Это я облажался.

– Почему… почему ты раньше ничего не рассказал мне?

По ее щеке снова течет слеза, и у меня внутри опять сгущается злость к самому себе. Я хочу, чтобы Ким плакала из-за меня в последний раз.

– Я не мог, – шепчу я. – Я надеялся, что тебе будет легче перечеркнуть наше общение, если ты возненавидишь меня. Если ты будешь испытывать ко мне отвращение. Если ты станешь думать обо мне, как об озабоченном придурке, который забыл про тебя. Я хотел, чтобы ты считала меня чем-то вроде… ошибкой из прошлого.

Я почти ненавижу то, как жалко звучу. Как слабо. Как ничтожно. Но если это поможет Ким немного понять меня и прекратить винить себя дальше, то пусть будет так.

– Я никогда не считала тебя ошибкой прошлого, – говорит Ким, и ее прерывистое дыхание щекочет лицо. – Я всегда вспоминала о тебе только хорошее, и мне хотелось вернуть все, что у нас было.

– Ким, – я горестно усмехаюсь. – Лучше бы ты двинула по моим яйцам, чем сказала такую идеальную тошнотворную фразу.

Ее покрасневшие глаза вспыхивают, а потом она берет и сжимает мой сосок. Я в шоке смотрю на нее. Вы можете это представить? Ким только что взяла и чуть не открутила мой несчастный сосок!

– Это за то, что ты ничего мне не рассказал, – ее пальчики отцепляются от меня, и я облегченно выдыхаю, прижимая ладонь к моему истерзанному месту. – Я смотрела на фотографии тебя и твоих новых друзей и думала, что в них есть такого, чего нет у меня? Почему ты променял меня на них? Я изводила себя мыслью, что тебе оказалось меня недостаточно.

Недостаточно.

Все мое тело сжимается от этого слова.

Ким не имеет малейшего представления, как права. Мне всегда ее недостаточно. Даже когда она находится рядом, мне все равно ее не хватает.

Я не могу сдержать свой порыв и прижимаю ее к себе. Ее лицо, мокрое от слез, утыкается в мою грудь, и я удивляюсь, как Ким еще не оттолкнула меня.

Я стягиваю с нее свою шапку и зарываюсь носом в ее волосы. От Ким пахнет моим мужским шампунем с едва уловимым сладким запахом ее духов, а также ее собственным ароматом.Черт, ее запах – это то, что я хочу вдыхать вечно.

– Я знаю, что я тебя не заслуживаю, – мой голос такой тихий, что я сомневаюсь, что Ким меня слышит. – Но я хочу попытаться быть достойным тебя.

Это всего лишь слова, но черт, если Ким не даст мне шанса доказать ей, то я сойду с ума к чертовой матери. И я не даю ей шанса мне отказать. Я поднимаю ее и несу внутрь дома. У меня есть в запасе целая ночь, чтобы заслужить ее прощение. У меня есть в запасе несколько способов заставить стонать мое имя.

Только уже не во сне, а в реальности.

Кэш

– Кэш, что ты делаешь?

– Поднимаюсь вместе с тобой в спальню.

– В спальню? – голос Ким звучит, как пронзительный вопль. – Не надейся, что ты можешь все исправить через постель. Если ты привык таким образом извиняться перед другими девушками, то со мной твой номер не сработает.

Я не могу сдержаться и посмеиваюсь. Ким настолько уверена в своих словах, что даже на пытается выбраться из моих рук, когда я несу ее по второму этажу в одну из гостевых комнат. Через мгновение я оказываюсь у двери и распахиваю ее небрежным ударом с ноги.

– К твоему сведению, ты первая, перед кем я собираюсь извиняться.

Продолжая держать Ким, я прохожу в темную спальню, пронизанную полосой лунного света, пробирающегося через ветки деревьев. В два шага я подбираюсь к кровати и ставлю Ким на ноги перед собой. Мой рост позволяет мне нависать над ней и смотреть сверху-вниз взглядом голодного кота, размышляющего о предстоящем лакомстве.