Дамиан не был уверен, что на мероприятии, подобном этому, вообще есть хорошие места, но вслух ничего не сказал. Следом за Роз он пошел к тяжелым входным дверям Палаццо. Казалось, древнее каменное здание впитывало соленый морской ветер, заставляя его утихнуть. Над ними возвышались башни, пронзая серое небо металлическими шпилями, самый высокий из которых терялся в дымке облаков. Когда-то Дамиан находил Палаццо прекрасным. Это место стало сияющим убежищем от грязной линии фронта, где он потерял друзей и невинность. Но теперь при одном взгляде на это здание Дамиан чувствовал, как холод просачивается под кожу. Смерть последовала за ним сюда, и он не мог избавиться от нее. Она затаилась в эхе его шагов по мраморному полу, подглядывала за ним глазами статуй, украшавших главный вход. Каждый раз ступая на порог Палаццо, Дамиан видел тело отца, лежащее у подножия лестницы, и чувствовал кислотный запах ржавчины и пороха.

Но он заставил себя кивнуть офицерам – Маттео и Ноэми, стоявшим на дежурстве, прежде чем позволил прохладному и тихому мраморному коридору поглотить себя.

Но тишина не продлилась долго.

– Вентури!

Нетерпеливый гнусавый голос разнесся по фойе, заставив Дамиана устало вздохнуть.

– Сальвестро. – Имя ударом кнута рассекло воздух между ними, когда Дамиан повернулся лицом к последователю Смерти. – Что я могу для вас сделать?

Несмотря на то что Сальвестро Агости совсем недавно стал представителем Смерти в Палаццо, он уже привык к власти, словно был рожден для того, чтобы отдавать приказы. Возможно, так оно и было – это не редкость для могущественных последователей. Сальвестро благословила Смерть, что позволяло ему видеть последние мгновения жизни умерших, лишь единожды их коснувшись. Но судя по окружавшей его ауре превосходства, последователь и живых людей видел насквозь.

Сальвестро спускался по лестнице, не сводя взгляда с Роз. Он выглядел, как всегда, безупречно: его костюм был идеально отутюжен, темные волосы зачесаны назад, а начищенные до блеска обсидиановые кольца сверкали на длинных пальцах. Губы Сальвестро расплылись в широкой улыбке, но лицо при этом сохранило выражение ледяного спокойствия. Он двигался так плавно, словно на его челе, преждевременно изборожденном морщинами, покоилась корона.

Дамиан познакомился с этим мужчиной не так давно, но уже знал его достаточно, чтобы возненавидеть.

– Ну и ну, Вентури, – протянул Сальвестро с фальшивым дружелюбием в голосе, – ты же сказал мне, что до начала собрания в здание никого не пустят.

Эти слова предназначались Дамиану, но последователь не сводил взгляда с Роз. Понять, о чем он думал, было невозможно, зато угадать – несложно.

Дамиан выпрямился и стиснул челюсти.

– Спасибо вам, синьор Агости. Я хорошо знаком с планами безопасности. Синьора Ласертоза – моя личная гостья.

– Неужели? – Мужчина протянул ей руку. – Сальвестро Агости Третий, последователь Смерти.

Роз сжала его пальцы своими болезненно крепкой хваткой.

– Россана Ласертоза Первая. Последовательница Терпения.

Губы Сальвестро дернулись.

– Счастлив познакомиться. – Его голос стал резким, когда он наконец посмотрел Дамиану в глаза. – Кстати, говоря о безопасности: я решил, что ты был прав. Заурядные могут начать нервничать, если на собрании будет присутствовать слишком много стражи.

Дамиан нахмурился. Они повздорили на эту тему два дня назад, когда Сальвестро попросил рассказать о планах по охране собрания. Последователь считал, что офицеров слишком мало, и не обращал внимания на уверения Дамиана в том, что, если вокруг соберется чересчур много стражников, столь пристальное внимание заставит заурядных чувствовать себя неуютно.

«Удвой количество стражи, – рявкнул Сальвестро. – Это приказ».

Дамиану пришлось прикусить язык, чтобы не указать на очевидное: Сальвестро не был главным магистратом, а значит, не мог отдавать приказы начальнику стражи. Но он все равно подчинился, зная, что такая покладистость улучшит настроение последователя в день собрания.

Теперь Дамиан был озадачен.

– В прошлую нашу встречу вы говорили совершенно иное. – Он попытался сохранить нейтральный тон голоса. – Что заставило вас передумать?

Сальвестро нетерпеливо взмахнул рукой.

– Я хочу, чтобы собрание прошло гладко. Чем меньше у заурядных будет поводов открывать рты, тем лучше.

Дамиан понял, что Роз не оставит его слова без ответа, еще до того, как она сказала хоть слово.

– Если вы хотите, чтобы собрание прошло гладко, – произнесла она, и ее голос сочился фальшивым дружелюбием, – вам лучше самому открывать рот как можно реже.

Выражение лица Сальвестро было бы абсолютно бесценно, если бы из-за него живот Дамиана не ухнул куда-то вниз. Возможно, несколько мгновений назад последователь действительно с особым вниманием смотрел на Роз, но теперь его интерес сменился неверием и злой насмешкой.

– Сочувствуешь заурядным? – Ноздри Сальвестро раздулись. – От последовательницы я ожидал большего, но, с другой стороны, ты уже делишь постель с одним из них.

Его прохладный взгляд метнулся к Дамиану, который стиснул зубы так крепко, что заболели челюсти.

Одна бровь Роз едва дернулась вверх. Она презрительно улыбнулась.

– Если вы завидуете, синьор, так и скажите. Кто вас осудит?

Дамиан отчаянно возжелал, чтобы земля под ним разверзлась и поглотила. Он не был уверен, может ли Сальвестро уволить его, и не очень хотел это проверять. Если последователь Смерти займет пост главного магистрата, как многие полагали, у этого разговора могут быть очень дурные последствия.