Мэдди уходит, а Грейсон присаживается рядом, держа наготове бутылку скотча. Я протягиваю ему стакан, и он наливает еще.

Даже не знаю, сколько я уже выпил, но боль не утихает, следовательно, нужно еще.

– Грейсон, что происходит? – Громкий голос Келлера эхом разносится по дому. – Черт. Лука? Говорите!

Он садится рядом, и я делаю протяжный вдох.

– Мама умерла, Келлер. Ее больше нет, – дрожащим голосом сообщаю я.

– Нет! – вскрикивает он.

Келлер смотрит то на Грейсона, то на меня. Осознание реальности приходит к нему, когда он замечает кровь на моей рубашке.

Брат кричит. Мое сердце разрывается на части.

Келлер хватает бутылку и кидает в стену.

– Прикончу их!

Он отшвыривает стул и начинает расхаживать по кухне.

Я истерично хохочу. Просто хохочу.

Я разрушаю все вокруг себя, но ничего не могу с этим поделать.

– Келлер, сядь уже, – стальным голосом приказывает Грейсон, нервно поглаживая волосы.

– Дай другую бутылку, Грейсон, – прошу я, упав на стол.

Снова начинаю рыдать.

Все, что я сейчас вижу, – только маму.

Грейсон подливает мне виски в стакан.

– Я просил бутылку, а не стакан, – требовательно вытягиваю руку.

– Нет. У нас сейчас нет на это времени. Фрэнки приедет с минуты на минуту. Алкоголь ничего не изменит. Мне очень жаль. Но если ты все испортишь, ты можешь потерять Розу. Я этого не допущу. – Грейсон неподвижно стоит на месте, сжимая бутылку в руке.

Келлер кладет руку мне на плечо. Я замечаю, что у него в глазах блестят слезы, но он пытается держаться.

– Мне насрать, что придется сделать, брат. Я помогу тебе вернуть Розу, и мы отомстим за смерть мамы.

Как он вообще может смотреть на меня? Почему он не избил меня до полусмерти? Ведь все это моя вина.

– Кажется, я знаю, о чем ты думаешь, и если попробуешь сейчас сказать это, то я тебя вырублю. Ты не виноват, – говорит Келлер, похлопывая меня по спине.

Он допивает скотч, а я смотрю на запекшуюся кровь на своих руках.

– Мне нужно принять душ.

Фрэнки реагирует весьма предсказуемо. Грейсон все ему рассказал, пока я мылся. Когда я спускаюсь вниз, на полу кухни валяется еще больше осколков, а вторую бутылку скотча нигде не видно.

Фрэнки резко поднимает голову и поворачивает ко мне мрачное лицо, когда я появляюсь в дверях.

– Лука, ты должен был сразу все рассказать. Если с Розой что-нибудь случится… – Фрэнки грозит кулаком.

Я поднимаю руку.

– Если с Розой что-нибудь случится, я даю тебе право пристрелить меня, Фрэнки. А пока присядь и помоги нам во всем разобраться. До свадьбы осталось всего несколько часов. Полагаю, у Данте есть слабые места, по которым можно ударить, поэтому нам нужно действовать правильно.

Я сажусь рядом с Келлером, а Фрэнки занимает стул напротив.

– Перескажи все, что сказала тебе Роза. Она всегда была умницей.

Да, но также она невероятно уязвима, ведь ее постоянно преследует прошлое. Я пересказываю ему слово в слово. Фрэнки откидывается на спинку, и я наблюдаю, как он морщит лоб, обдумывая мой рассказ.

– Лука, она неспроста хочет, чтобы ты пришел на эту свадьбу. И нам нужно затащить туда Романо и Марию. – Он опирается локтями на край стола, а я закуриваю очередную сигарету. – Я поговорю с Романо. Попрошу его уговорить Марию дать тебе еще один шанс. Последний шанс. Если Роза выйдет замуж за Данте, то перестанет представлять угрозу для Марии. Они будут уверены, что у них есть неоспоримое преимущество. А затем мы будем следовать нашему плану. Мы заманим их на склад. Ты передашь сообщение комиссару. Нам нужно отвлечь охрану, пускай этим займутся Джакс и его ребята. Мы разберемся с Романо, покончим с Данте и вернем Розу.

Я задумчиво почесываю щетину.

– Да ты злой гений, Фрэнки!

– Я достаточно долго сотрудничал с Романо, и если потребуется, то смогу заставить его жрать прямо с моей руки. Мне просто нужно, чтобы ближайшие сутки ты убедительно подыгрывал Марии. Справишься?

Грейсон буравит меня взглядом.

– Да. – Я не знаю, каким образом, но ради Розы я готов на все.

Фрэнки поднимается на ноги.

– Я пойду звонить. Грейсон, а ты готовь парней.

– Уже занимаюсь, – подтверждает он, доставая телефон.

Фрэнки смотрит на Келлера.

– Присмотри за своим братом и убедись, что в ближайшие полчаса он не натворит глупостей.

Подмигивая мне, Келлер похрустывает костяшками пальцев.

– Будет сделано.

Время тянется мучительно медленно, пока мы ждем. Каждая секунда, проведенная без Розы, – это целая вечность. Я не знаю, сколько раз я пробовал эту технику дыхания, но оказалось, что невозможно успокоиться, когда тебя тревожит все сразу: ярость, горе и разбитое сердце.

Наконец Фрэнки врывается на кухню.