– Я не могу просто оставить тебя здесь, Роза, – говорит Лука, свирепо раздувая ноздри.

Встав на цыпочки, я нежно целую любимого в колючую щеку. Закрываю глаза, ненавидя саму себя за те слова, которые собираюсь произнести вслух. Я должна сыграть максимально убедительно, просто обязана сделать так, чтобы Данте поверил.

– Лука, отныне я принадлежу Данте. И всегда принадлежала. Я хочу, чтобы ты стал свидетелем нашего брака, чтобы доказать всем, что между нами все кончено. Продемонстрировать, что наши отношения ничего не значили. Ты должен отпустить меня.

– Черта с два, – рычит он, заглядывая внутрь дома.

Кладу его руку на свое испуганное сердце.

– Мне жаль, Лука!

Я отпускаю его руку и отхожу в сторону, прислонившись спиной к двери. Она открывается, я отшатываюсь.

– Так, так, кто тут у нас? – раздается ненавистный голос.

Я напрягаюсь, когда Данте обнимает меня за талию, притягивая к себе.

– Катись к черту! – рычит Лука.

И тянется куда-то за спину. Черт, он тянется за оружием! Вспомнив угрозы Данте, я вырываюсь из его рук и крепко хватаю Луку за локоть. Нахмурившись, он вопросительно смотрит на меня.

– Не надо, Лука, – решительно говорю я. – Уходи. – Я киваю на лестницу.

Данте смеется. Клянусь, когда Ева окажется на свободе, как только все узнают правду, его ждет мучительная смерть. Эта мысль постоянно крутится у меня в голове.

– Роза, отойди, – шипит Лука.

Я уверенно продолжаю стоять между ними.

– Нет. Хватит. Между нами все кончено, Лука!

Его изумрудные глаза смотрят мне прямо в душу. Этот мужчина прекрасно меня знает. Он знает, как сильно я его люблю. Я должна верить, что он сам все поймет. По крайней мере, я на это надеюсь.

– Хорошо. Конец игры, Роза, – шепчет он.

Эти слова вселяют в меня надежду, и я наблюдаю, как Лука разворачивается и уходит.

Глава 68

Лука

– Лука! Поговори со мной, – доносится голос Грейсона, но у меня не хватает сил ответить, внутри я словно умер. Что это было?

– Я порву на части всех этих засранцев. Мы должны вытащить Розу. Позвони Фрэнки, пусть встретит, – цежу я сквозь зубы.

– Уже сделано. Он в пути. Нужно действовать с умом.

Он прав, но мне уже плевать. Сначала я хочу перерезать Марии горло. И наблюдать, как жизнь покидает ее тело. Следующим будет Данте.

– Блядь! – Я бью кулаком по приборной панели.

– Лука. Роза жива, свадьба состоится, верно? Эта свадьба ему нужна, и мы знаем об этом. Итак, сейчас возвращаемся домой, рассказываем все Фрэнки и планируем следующий ход. Ты же видел, на что они способны. Роза просто разыграла сцену, Лука. Она тебя не предала. Она говорила это не всерьез. Возьми себя в руки.

Может, Роза и не хотела, но однозначно сделала мне больно.

– Я мечтаю прикончить его, Грейсон. – Мои руки трясутся от ярости.

А вдруг он прямо сейчас делает ей больно? А если я не сумею ее спасти?

– Любые необдуманные действия могут подвергнуть ее еще большей опасности. Просто поверь, у меня было много ситуаций с заложниками. – Грейсон сворачивает на подъездную дорожку к нашему тайному месту и осматривается по сторонам.

У меня сжимается горло, я задыхаюсь. Не хочу встречаться с Келлером. Что я ему скажу?

Грейсон кладет руку мне на плечо.

– Лука. Успокойся.

Ничего не слышу. Я исступленно стучу по дверце и сиденью.

– Бляха! – матерится Грейсон.

Он выскакивает с водительского места, открывает дверь с моей стороны и вытаскивает меня из машины.

– Пойдем, приведем тебя в порядок, а потом я налью тебе стаканчик скотча.

Он отпускает меня, и я смотрю на свои трясущиеся, окровавленные руки.

Мама.

Тошнота подкатывает к горлу. У меня сильно кружится голова. Я отворачиваюсь от Грейсона, и меня выворачивает на тротуар.

Он похлопывает меня по спине.

– Все в порядке, Лука.

– Нет, не в порядке, – выдавливаю я.

Мой мир рушится.

Грейсон хватает меня за руку.

– Пошли.

Грейсон тащит меня мимо вооруженной охраны нашего убежища. Проводит на кухню. Пододвигает мне белое кожаное кресло. В доме невероятно тихо. Наверное, все уже давно спят.

Я плюхаюсь в кресло и хватаюсь за голову. Перед глазами снова всплывает картина, как мама лежит на полу, а повсюду кровь.

– Грейсон? Это ты? – сонным шепотом спрашивает Мэдди.

– Иди сюда, солнышко, – откликается он.

Она замирает.

– Господи, Лука. Что случилось? – Мэдди всхлипывает и бросается ко мне.

Я беззвучно качаю головой. У меня не получается произнести ни единого слова. Сказать об этом вслух – значит признать, что ее действительно нет.

Грейсон ставит передо мной двойную порцию скотча и обращается к Мэдди:

– Милая, можешь сходить за Келлером?

Запрокинув голову, я одним обжигающим глотком опустошаю стакан. Я словно нахожусь в чужом теле: я здесь, но меня нет.