Слова срываются с моих губ, порожденные моими самыми глубокими страхами. Я едва ли позволял себе думать об этом, не говоря уже о том, чтобы говорить об этом. Но хуже всего то, что выражение лица Гейл не меняется. Оно безучастно, спина прямая, глаза немигающие. Как будто она не в первый раз слышит этот вопрос. Как будто она уже задавала его себе.

Я отворачиваюсь, отчаянно пытаясь сосредоточиться на чем угодно, только не на вопросе, который висит между нами. Мой взгляд падает на тонкую свечу, притулившуюся в углу прилавка. Я киваю в ее сторону, отчаянно пытаясь сменить тему. — У кого-то сегодня день рождения? Там свеча для торта потухла.

— О, — медленно произносит Гейл, подходя и беря свечу. — Я нашла одну для Кая, но было уже поздно. Надо было давно ее убрать.

— Для Кая…? — Осознание обрывает мой вопрос. Я провожу рукой по лицу и качаю головой, глядя в пол. — Ава.

Я забыл. Забыл, несмотря на то, что прекрасно знал, насколько важен для него ее день рождения. Я никогда не пропускал утро под ивой. До сих пор.

Я сглатываю, чувствуя, как эмоции начинают застилать мне глаза. Желание излить свои мысли на страницу внезапно становится непреодолимым. Я окидываю взглядом кухню, жалея, что вообще покинул свой уютный кабинет — свою темницу. Когда я отступаю от Гейл, двери распахиваются, и в комнату вваливаются слуги. Я без колебаний прокладываю себе путь сквозь хаос, наблюдая, как люди шарахаются в стороны от моей обезумевшей фигуры.

Пусть думают, что я сошел с ума. Может, так оно и есть. Может, оно и к лучшему.

Я слышу крик, напоминающий мое имя.

Но не оборачиваюсь.

Пэйдин

— Смотри, вон еще одна. Между теми камнями.

Я указываю налево, слегка поворачиваясь в седле, чтобы увидеть, как взгляд Кая прослеживает за моей рукой. Он кивает, наконец-то заметив ее. — Так веди нас туда, Грей.

Я чувствовала, что он скажет это после того, как весь день учил меня управлять этим зверем. Поводья скользят в моих ладонях, заставляя меня крепче сжимать их, когда я тяну кожаный повод влево. Я подавляю самодовольную улыбку, когда лошадь повинуется. Мы подходим к нагромождению камней, и я натягиваю поводья, останавливая цоканье копыт.

— Хорошая работа. — Кай твердо похлопывает меня по бедру, прежде чем спрыгнуть с седла. — Я отличный учитель.

— Или, — говорю я, ласково поглаживая гриву лошади, — я просто способный ученик.

— Да, способный ученик, из-за которого мы налетели как минимум на дюжину валунов.

— Просто достань эту чертову стрелу, — приказываю я, прежде чем он успевает продолжить.

Его плечи напрягаются, пока он борется с застрявшим наконечником стрелы. Когда ему наконец удается освободить ее, он выпрямляет кривой наконечник, а затем добавляет его к остальным, торчащим из рюкзака, который он теперь носит.

— Уже пять, — говорю я, чувствуя, как седло сдвигается, когда он встает в стремя. — При таком раскладе где-то здесь должен быть выброшенный лук.

— Я не удивлюсь, — говорит он, возвращая ладони на их обычное место на моих бедрах. — Раз уж здесь проезжают разбойники, то оружие наверняка разбросано повсюду.

Я пробегаю взглядом по стене из камней по обе стороны от нас, образующей неровный туннель. — И эти разбойники еще не появлялись.

— И будем молиться, чтобы не появились.

Я сую поводья ему в руки, внезапно став слишком любопытной, чтобы управлять. — Я не думала, что ты из тех, кто молится, Принц.

Я чувствую, как его плечи прижимаются к моей спине. — Раньше я не верил в Бога.

— А теперь?

Наступает долгая пауза, после которой его голос смягчается. — Я нашел доказательство существования рая.

Я оглядываюсь через плечо и вижу, что его глаза уже смотрят на меня. — И что же это было?

Его взгляд скользит по моему лицу и длине моей косы. — Ты узнаешь, когда увидишь.

Чума. Красивый парень. Красивые слова.

Когда его взгляд возвращается к моему, я отворачиваюсь, чтобы посмотреть на что-нибудь, кроме него. Его руки лежат на моих бедрах, а его грудь касается моей спины при каждом вдохе, и это ощущение заглушает все рациональные мысли.

Как бы мне хотелось окунуться в холодную воду и дрожать, пока я не избавлюсь от этого чувства. Это чувство, что я поддаюсь тому, с чем, как я знаю, мне следует бороться.

Я делаю глубокий вдох, заставляя себя сосредоточиться на стене камней, проносящейся мимо. Мы едем в тишине — такой, которая гораздо громче, чем произнесение слов. День ползет, таща за собой солнце по небу, пока оно не начинает опускаться.

Мой взгляд скользит по камням, изучая их очертания, чтобы скоротать время. Я щурюсь от солнца и ловлю что-то, сверкающее там, где оно зажато между двумя нависшими скалами. — Ты это видишь? — спрашиваю я, наконец нарушив молчание.

— Что вижу? — вздыхает он.

— Что бы это ни было, что светится там, наверху. — Когда он не отвечает, я протягиваю руку, чтобы схватить его за подбородок, щетина впивается в мои пальцы, когда я поворачиваю его лицо в нужном направлении.