— Неужели они не понимают, что поставлено на карту? — я усмехаюсь. — Илия падет, не имея ресурсов.

— Понимают, — медленно кивает Эйсел. — Но их блаженством было неведение. Некоторые восхищались упорством покойного короля в избавлении Илии от Обычных, а не в спасении города от разрушения.

Кай скрещивает руки, и рукава плотно облегают их, испачканные засохшей кровью.

— Защитная и Атакующая Элита ополчились против трущоб в целом. За последние несколько лет я стал свидетелем перемен. Они хотят убрать из города не только Обычных. — Его глаза встречаются с моими. — Теперь они контролируют трущобы.

— Что ж, меня это не удивляет, — выдыхаю я. — Все в трущобах знают об этом уже много лет. Мой отец даже писал о том, что Примитивные скоро станут новыми Обычными.

Взгляд Калума встречается с моим, он видит меня насквозь и знакомится с дневником моего отца. Я никогда не была так благодарна ему за способность читать мысли, как в этот момент. Мне даже не нужно отвечать на его вопросительный взгляд, он может прямо сейчас найти ответы в моей голове.

— Они уже стали ею, — спокойно говорит Китт. — Их численность растет, а остальные Элитные видят в них лишь слабость…

— Как и в Обычных, — заканчиваю за него я.

Эйсел кивает. Кай напрягается. Калум, как всегда, остается невозмутимым.

— Итак, — медленно произносит Китт, — есть какие-нибудь предположения, кто именно стоит за этим?

— Скорее всего, группа Элитных, считающих, что делают королевству одолжение, — сухо произносит Кай. — А еще они думают, что у них есть чувство юмора, раз они копируют бомбы Сопротивления.

— Самодельные бомбы отследить сложнее, чем Игнита, — тихо осознаю я. — Допрашивать некого. Нет способа узнать, кто их бросил.

В кабинете воцаряется тишина, пока Китт не решается нарушить ее:

— Что Совет хочет, чтобы мы сделали? Как нам заставить народ признать Пэйдин своей королевой?

Прядь длинных волос Эйсела соскальзывает ему на плечо.

— Пэйдин должна проявить себя перед всей Илией. Доказать, что она достаточно сильна, чтобы править, даже будучи Обычной. Мы верим, что только так ее примут.

Я почти смеюсь.

— И как они планируют это сделать?

Его молчание звучит зловеще. И когда он, наконец, заговаривает, я понимаю почему:

— Народ требует отправить тебя обратно на Испытания.

Глава одиннадцатая

Кай

Я знаю, что такое Смерть. Есть нечто интимное в завершении жизни.

С годами мы со Смертью установили особую связь. Но страх… с ним я знаком куда меньше. Он никогда не сковывал меня так сильно, как в том кабинете.

Калум согласился с предложением Эйсела и призвал Китта сделать то же самое. Но мое внимание было полностью сосредоточено на ней. На Пэйдин, обдумывающей смертельно опасное решение. На том, как ее красивые губы выражали согласие. Ярость кипела у меня в груди, вырывалась наружу, крича, что она не может быть серьезной. Я встал перед ней, сдерживая порыв коснуться ее лица, и сказал, что она не может участвовать еще в одном Испытании. Я не позволю ей рисковать всем ради королевства, которое жаждет ее смерти.

Но мне следовало бы лучше подумать прежде, чем отдавать приказ Пэйдин Грэй. В конце концов, она не один из моих солдат. Нет, она нечто гораздо большее.

Именно тогда она посмотрела мне в глаза, взяла Смерть за руку и вновь заявила, что сама примет участие в этих новых Испытаниях.

— Это единственный выход, — сказала она твердо, однако лицо ее побледнело. — Я должна доказать, что достойна.

— А если ты умрешь? — спросил я, тяжело дыша.

Ее следующие слова даже спустя день преследуют меня:

— Тогда они будут правы насчет меня. Я и правда слаба.

Кольцо на пальце ощущается чужим.

Я завожу руки за спину, пряча их от посторонних глаз, устремленных на меня с помоста. Судорожно сжимаю широкий перстень Силовика и практически ощущаю кровь, пролитую теми, кто носил его до меня.

Выдыхаю, не отводя взгляда от огромных дверей тронного зала.

Я, как и все остальные придворные, уже порядком устали ждать, пока король удостоит нас своим присутствием. Минуты тянутся за минутами, оставляя меня в одиночестве на помосте и на виду у всего двора. Когда я уже подумываю о том, чтобы позаимствовать у толпы силу Вуали, чтобы просто исчезнуть из этой прискорбной ситуации, двери распахиваются.

Входит король. Золотая корона сверкает у него на голове, сливаясь с волосами под ней. На первый взгляд наряд прост, но в тоже время изыскан. Рубашка на нем аккуратно застегнута и идеально выглажена, заправлена в такие же безупречные зеленые брюки. Однако все в нем становится еще выразительнее благодаря спутнице, которую он ведет под руку.