До Калли начинает понемногу доходить. Наверняка у нее есть версия происходящего. После противостояния с Илаем, Калли запирается в своей комнате с обеспокоенным выражением лица.

Тело практически трясет от нужды воссоединиться с ней. Прямо как в ночь танцев я теряю контроль. Фейские инстинкты вытесняют разум.

Но дверь в комнату Калли все-таки открывается, и тут вылетает она.

— Это правда? — спрашивает Калли требовательным голосом.

Я смотрю на нее, все еще отвлеченный мыслями.

— Что именно?

— На счет крыльев? — говорит она. — Правда, что ты демонстрируешь их другим, как знак не прикасаться ко мне? Что я принадлежу тебе?

Я замираю. Она слишком близка к правде… Калли упустила один знак, но, боги, сирена близка.

Сердце подпрыгивает.

Моя пара. Заяви права.

Магия начинает изливаться из меня, затемняя комнату. За все эти года самоотрицания я на грани полного раскрытия.

— Правда, — говорит Калли шокировано.

Я подхожу к гневной сирене.

Сделай своей.

— Сволочь, — выплевывает она. — И когда же ты собирался сказать мне?

Если я признаюсь, то не отпущу вновь.

Готова ли Калли?

Черт подери, готов ли я…

Калли тычет пальцем мне в грудь.

— Ты. Собирался?

Я смотрю вниз на ее палец; моя хорошая сторона ускользает из-за вызова Калли. Потаенные импульсы прорываются наружу.

На моем лице всплывает улыбка, когда ступаю ближе к сирене и прикасаюсь своей грудью к ее.

— Уверена, что хочешь знать мои секреты, ангелочек? — спрашиваю я. — Они обойдутся тебе гораздо больше, чем бусины, опутавшие твое запястье.

— Дес, я просто хочу услышать ответ.

Возьми… заяви права… сделай своей.

Я приподнимаю ее локон.

— Что я могу сказать? Фейри бывают очень ревнивыми и эгоистичными любовниками.

…понимание…

— Ты должен был сказать мне.

Когда? В старшей школе, когда она была еще слишком мала? Или когда мне наконец-то удалось вернуться к ней после семи лет одиночества? Тогда бы я с удовольствием снял бы с себя этот якорь.

— А может, я горжусь своими крыльями, — признаюсь я, отпуская ее волосы. — И мне нравится, как ты и другие на них смотрите. Может, я испытываю то, что никогда прежде не переживал.

Я медленно и осторожно раскрываю крылья. Моя магия всепоглощающа. Если бы я полностью сдался сейчас, она бы заполнила всю комнату тьмой и высвободила бы все виды феромонов, к которым сирена будет особенно восприимчива. Но я хочу, чтобы Калли хотела меня по своей воле.

— Может, — продолжаю я, — не стал говорить, думая, что ты не ответишь взаимностью. Калли, я знаю, как нести смерть, как быть справедливым. Но не знаю, что делать с тобой. С нами. С этим.

Я так долго был безжалостным Торговцем и суровым Королем Ночи; мне не приходилось практиковаться быть простым влюбленным мужчиной. Боюсь, что все испорчу.

— С этим?

Калли заставляет все объяснить ей. Мое сердце со всей дури колотится о грудную клетку. Когда дело доходит до Калли, я хочу выдать ей все свои секреты, но ее реакция также развязывает на мне узлы.

Я провожу пальцем вдоль ее ключицы.

— Я был не полностью честен с тобой, — произношу я осторожно.

Звучит не совсем шокирующе.

— Ты задала мне вопрос, — продолжаю я, — почему сейчас? Меня не было семь лет, Калли. Так почему я вернулся?

Сирена хмурится.

— Тебе понадобилась моя помощь, — утверждает она.

Конечно, она видит все через мутную завесу.

— Ложь, которая стала правдой, — произношу я.

Собери кусочки воедино, Калли. Они ведь прямо перед тобой.

Но, конечно же, не соберет. Сирена не может. Я целовал ее в губы и между бедер — полностью обустроил ее в своем доме — и она все еще ничего не видит. Потому что даже после семи лет Калли осталась все еще той одинокой девочкой, которая не верит, что может влюбиться и быть любимой.

Я нежно трогаю ее щеку.

— Калли.

Разве сирена не видит, что постоянно опускает меня на колени? Утром, вечером и ночью она всегда таится в каждом ударе моего сердца. Ее сладкий голос поет в моих венах. Зовет меня сквозь миры. Все в ней — мое, и все во мне — ее. Навсегда.

Я до конца расправляю крылья, кончики которых едва касаются стен гостиной.

Боги, как же хорошо, наконец, раскрыть их после стольких лет борьбы.

— Фейри не показывают крылья своим нареченным.

Я дотрагиваюсь до ее шеи, нежно гладя по коже. Меня все еще удивляет, что могу быть рядом с ней, что еще раз могу коснуться ее. Калли — не единственная, кто думал, что все слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Они показывают их своим родственным душам.

Калли замирает.