Через какое-то время я слышу, как открывается входная дверь, затем тихие шаги по полу. У сирены заняло много времени, чтобы наконец дойти до спальной комнаты, где я развалился на кровати.

Понадобилась вся концентрация, чтобы держать крылья в узде и пыл в груди.

Калли показывается на пороге с укрытым тенями телом.

Иисус, Иосиф и Мария.

Не может быть.

Ни ее темные волосы, что волнами спадают вниз, ни лицо, которое разбивает мужские сердца и склоняет к ее воле. Взгляд падает на ее плоть, заключенную в очень тонкие трусики.

Видение, которое так давно преследовало меня.

Прежде чем хоть как-то сообразить, позади меня появляются крылья, раскрываясь во всю длину. Сейчас я — подросток, а Калли — недостижимая для меня женщина.

Какой же ироничной бывает судьба.

Крылья раскрывается только на долю момента, но движение ее испугало. Я слышу, как она быстро втягивает воздух, а затем включает свет в комнате.

Черт бы меня побрал; ничто не выглядит так умопомрачительно, как Калли в нижнем белье. Она такая завораживающая в тенях, как мечта в мягком свете комнаты.

Все черты девочки-подростка теперь испарились. Калли-тинейджера заменило существо с ее более женскими изгибами и потрясающим лицом.

Время поразмышлять, Десмонд. Тебе потребуется намного больше, чем огромный пыл, чтобы завоевать сердце пары.

Калли шокировано смотрит на меня. Нет, не с шоком… она ошеломлена. В ее взгляде мелькает неуверенность той самой Калли-подростка.

Вот она, моя девочка.

Я поедаю ее взглядом.

— Вижу, с последней нашей встречи ты сменила предпочтение в нижнем белье.

Помечтаем об этом попозже.

Какое-то время Калли держит паузу; видимо, собирается духом.

— Здравствуй, Десмонд Флинн, — наконец, говорит Калли, специально используя мое полное имя. Вместо этого она могла бы подойти и сжать мои яйца.

Медленная усмешка всплывает на моих губах. Дерзко.

— Я и не догадывался, что сегодня ты решила раскрыть грязные секреты, Каллипсо Лиллис.

Взгляд возвращается к ее плоти. Я не могу отвезти от нее взгляд, совсем.

Возьми. Утверди. Сделай своей.

Калли идет через спальню и берет халат из шкафа.

— Что ты хочешь, Дес? — спрашивает она, затягивая пояс халата. Ее голос звучит раздраженно, устало и одновременно сердито. Этому есть название.

Безразличие.

На какую-то долю секунды я чувствую, как на меня обрушиваются небеса.

Калли отворачивается, но я замечаю, как дрожат ее руки, и меня окутывает облегчение.

Она тоже потрясена моим присутствием. Удача не совсем покинула меня.

Словно хищник, я пользуюсь ее уязвимостью.

Я материализуюсь за ней в мгновенье и наклоняюсь к уху.

— Требовательна, как всегда. — Я улыбаюсь, когда она вскрикивает от неожиданности, поворачиваясь ко мне. — Странная черта твоего характера, учитывая то, сколько ты должна мне.

Магия проскальзывает ко мне в голос, обещая Калли все эти запретные вещи, которые жаждет ее ненасытная сирена.

Я обещаю и дам каждому из вас: тебе и сирене, ночь за ночью, настолько долго, насколько мы дарованы друг другу судьбой.

Этот глубокий, бездонный взгляд изучает мое лицо. Я и забыл, какого это — ощущать его на себе. Семь лет сделали ее глаза грустными и пустынными, но не менее пронзительными.

Калли верит в то, что я оставил ее. Это ясно читается на ее лице, как звездный свет.

В этот момент я подхожу к ней настолько близко, что готов без труда выдать ей всю информацию. Только века сдержанности удерживают мой язык. Правда не купит мне ее любовь. Калли годами обижалась на меня; несколько коротких предложений никак не исправят ситуацию.

Мне нужно заставить ее влюбиться в меня, пытаться и пытаться.

Я беру Калли за руку и отодвигаю рукав халата. Ряд за рядом моих бусин овивают предплечье. От их вида по мне прокатывается инстинктивное удовольствие.

— Мой браслет все так же хорошо смотрится на тебе, ангелочек.

Я могу спросить ее о чем угодно, обо всем, и она обязательно ответит. Могу просить жить со мной, выйти за меня, спать со мной, носить моих детей.

Этого недостаточно. Не совсем. Я хочу ее любви, размышлений, страсти… и хочу получить ее без принуждения. Чистую и только.

Но Калли не знает об этом.

— Калли, ты много задолжала мне.

Ты — моя. Пока ты этого не знаешь, любимая, но так и есть.

Калли смотрит мне в глаза, и я чувствую вес ее осознания. Часть сирены понимает, что это конец… и своего рода начало.

— Ты все-таки пришел потребовать оплаты.

Менее года назад

Охотник за головами больше не угроза. Это более чем очевидно, когда он видит мои крылья и осознает, что они значат.