Кровь закипает от наполненного вечера магией. Она течет по венам, направляя мысль в русло порока.

Я просто мог бы переправить нас в ближайшие лей-линии. По ним мы бы за секунды добрались до Потустороннего мира. Калли могла бы жить там со мной, далеко от лицемерных ровесников и плохих воспоминаний

Я мог бы быть ее, а она — моей.

Крылья начинают проявляться, поэтому мне нужно успокоить мысли.

Контролируй себя, Флинн.

— Там, откуда ты, звезды одинаковые? — интересуется Калли.

Я оглядываюсь на нее через плечо и вижу, как она смотрит в ночное небо. Большую часть времени Остров Мэн покрыт туманом — особенно вдоль побережья, где и находится Академия Пил. Сегодня, однако, небо чистое, и видно звезды, далеко сияющие над нами.

Я трясу головой.

— Нет, они разные.

— Почему? — спрашивает она апатично.

— А почему нет? — переспрашиваю я.

Это вызывает у меня улыбку. Калли поворачивается ко мне лицом.

— Однажды ты дашь мне прямые ответы, — она говорит это так уверенно, что я должен забеспокоиться. Магия живет в словах также как и в других вещах. Веря во что-то достаточно сильно, ты воплощаешь это в реальность.

Возможность, что я однажды поделюсь секретами с парой, пугает… пугает и будоражит.

После нескольких протестов Калли, я опускаю ее вниз, и мы добираемся до ее комнаты. Я исчезаю на некоторое время, чтобы пройти мимо бедолаги, которая следит в холле общаги за теми, у кого и у чего есть члены, чтобы те не прошли через парадную дверь.

Прямо сейчас этаж студенческого здания можно посчитать за город-призрак. Тут вообще никого нет. Единственное, что здесь осталось от обитателей, это разбросанная косметика по всем коммунальным ванным комнатам и мерзкий запах из-за множества смешавшихся духов.

По Калли видно, что ей вообще по фиг на то, что люди, с которыми она прожила прошедший год, веселятся где-то без нее. Нет, она просто выглядит довольной, находясь рядом со мной.

Калли поворачивает ключ и открывает дверь, заходя в комнату.

Я колеблюсь позади нее, потому что насыщен вечерней магией; мое тело пульсирует ею. Я бы мог опустошить целую бочку сильнейшего алкоголя Потустороннего мира — эффект был бы почти такой же. Эгоистичные, жадные; мысли фей постоянно давят на меня. Если останусь, то обязательно сделаю то, о чем буду сожалеть.

Оставь ее здесь. Скажи, что тебе нужно идти и покинь это место, пока не стало слишком поздно.

Калли поворачивается ко мне; каждый ее дюйм понемногу сокращает во мне решимость. Она хватает руку и тащит меня внутрь, не предоставляя мне выбор.

Как только мы остаемся наедине в комнате, она превращается обратно в скромную Калли.

Она проводит ладонями внизу по платью, и мне приходится задействовать всю свою волю, чтобы не пялиться туда, чего касаются ее руки.

— Спасибо, — говорит она, уставившись на опухшие с травинками ноги. — Сегодняшняя ночь была… чудесной.

Калли пробирает меня до мозга костей. Я пытаюсь держать руки подальше от нее, а она благодарит меня за эти танцы.

Цепляйся за человечность, Десмонд!

Я пробегаюсь руками по волосам, потому что импульсы, над которыми, как думал, взял верх много лет назад, теперь стягивают меня.

Моя человечность, как белый кролик, я бегу все дальше и дальше, ближе к кроличье норе…

— Что-то не так? — спрашивает Калли, ее голос звучит слишком ранимо.

Уходи! Сейчас же, пока не стало слишком поздно!

Я опускаю руки.

— Я так больше не могу.

Контроль ускользает, ускользает…

Я поднимаю на нее взгляд.

Ускользает.

— Дес? О чем ты? — не понимает она.

Ускользнуло.

Заяви права на свою невесту. Заставь выпить лиловое вино, чтобы она больше никогда не могла быть человеком.

— Назови мне хоть одну вескую причину, почему я не должен забрать тебя отсюда сейчас же. — Так приятно отдаться наконец-то искушению. Как долго я сдерживался.

— Забрать? — Калли выглядит озадаченной. — У тебя сделка сегодня ночью?

Я начинаю кружить вокруг нее. Она — мышка, а я — кот, пришедший поиграть.

— Я бы забрал тебя и никогда не отпускал. Моя милая, маленькая сирена. — Я провожу рукой вдоль обнаженной кожи ее спины. Боги, я хочу большего. Как ее пара, я буду трогать больше и не только спину. Ничего не удовлетворит меня, пока это не случится, ничего.

— Тебе здесь не место, и мое терпение, как и человечность, уже на грани.

Возьми ее. Заяви на нее права. Сделай своей.

— Я мог бы заставить тебя сделать кое-что… очень много всего, — говорю я, понижая голос.