— Чего ты хочешь? — спрашивает мужчина с первой показавшейся ноткой страха в голосе.

Чтобы ты истекал кровью.

— Веришь, что ты — хороший человек? — задаю я вопрос.

Уайтчепл больше задыхается, чем пытается ответить.

Я сжимаю его горло сильнее, пока магия истекает из меня и заставляет его сдаться правде, даже если у него едва хватает воздуха.

— Д-да, думаю.

Моя верхняя губа дергается.

— Неверный ответ.

Я отпускаю его, позволяя шмякнуться на мокрый бетон. Он делает несколько скрипучих вздохов, затем ползет назад, пытаясь встать на ноги, что у него плохо получается; от дрожи его не держат ноги.

Я медленно крадусь за ним, клацая тяжелыми ботинками по бетону.

— Серьезно, чего ты хочешь? — спрашивает инструктор слабым и высоким голосом.

— Два слова: Каллипсо Лиллис.

Январь, семь лет назад

— В тысячный раз говорю, я ничего ей не делал!

Мы с мистером Уайтчеплом находимся в заброшенном здании в городе Бельцы в Молдавии. На земле валяются старые пластиковые обертки, несколько использованных презервативов и расколотые бутылки из-под пива. Окна уже давно заколочены, и единственный свет исходит из дырки в крыше. Место пахнет мочой, вредителями и плесенью. Ох, и кровью. Оно начинает пахнуть как кровь.

Помимо небольших подростковых попоек, это забытое здание находится в бедном районе города, о котором большинство людей даже не подозревает. Уайтчепл может стать невидимкой.

Я кружу вокруг учителя Калли.

— Что мне сделать теперь? Отрезать палец или сломать другую кость?

Мужчина начинает во всю плакать.

Несколько его пальцев на ногах уже отрезаны. Я подумываю продеть сквозь них нить и сделать ожерелье. Вероятно, подарю его Калли…

…слишком отвратительно…

Вас никто не спрашивал. Тени свободно разговаривают, когда я даже слышать их не хочу.

— Пожалуйста, — хныкает Уайтчепл.

Я бы сказал, что на это больно смотреть. А также, что есть во мне что-то нежное, что отворачивается от проделанного, но тогда бы я не был Королем Ночи.

Я приседаю перед учителем.

— Ты готов рассказать мне, почему пристал именно к Каллипсо Лиллис?

До сих пор он отрицал любой проступок.

Инструктор делает несколько глубоких вдохов.

— Я ей понравился. — Его голос дрожит. — Она хотела узнать меня получше.

Гнев закипает во мне. Ей нравлюсь я.

Я вытаскиваю нож и поворачиваю его в руке, после чего хватаю его за ногу. Ступня уже вся в крови.

— Думаю, я должен оттяпать тебе два пальца за ложь, — произношу я ровным тоном.

— Стой-стой!

Он начинает кричать. И крик становится громче, пока я хорошенько выполняю обещанное.

Инструктор вопит долгое время, пока я терпеливо выжидаю.

— Правду, — требую я, когда чувствую, что тот уже готов говорить снова. В этот раз я использую на нем магию.

Он задыхается несколько секунд, борясь с ответом, который хочет произнести, а я спокойно наблюдаю за его усилием.

— Она одиночка, — наконец выдает Уайтчепл. — У меня не ладится с женщинами, и я… она… я не плохой парень, — защищается он. — Ей бы понравилось. Она хотела меня.

Я почти теряюсь. Только контроль, практикующийся годами, не дает мне разбить его лицо снова и снова, пока не превратиться в сплошное мясо.

Его тело резко сползает, когда магия отпускает его.

— Сколько еще? — спрашиваю я, усмиряя ярость.

Хищники вот так не просыпаются в один день с такими желаниями. Они растут в течение некоторого времени.

Учитель изумленно смотрит на меня, пот капает с его лица.

Я заставляю его ответить магией.

— Сколько. Еще.

Он опять начинает рыдать.

— Я не знаю.

Я подношу нож к пальцам его рук.

— Освежить память?

— Нет-нет! — Он делает несколько маленьких вздохов. — С-семь. Еще семь.

Я решаю кастрировать его прямо сейчас же. Семь жертв. Это не временный промах правосудия. Этот мужчина — серийный насильник. И что насчет его жертв? Им приходится нести эмоциональные шрамы всю свою жизнь только ради того, чтобы этот больной ублюдок мог воплотить на них свои желания.

Хладнокровно я ломаю ему бедренную кость. Пока он вопит, ломаю коленную чашечку.

Его крики — самая сладкая музыка.

Уверен, Уайтчепл изучал своих жертв, определял тех девочек, у которых была небольшая семья, чья репутация была запятнана или тех, кто был социальным изгоем.

Уверен, что он никогда не представлял, что одна из жертв будет иметь ночной кошмар вроде меня, чтобы побороть его.

— Имена, — требую я.

Инструктор выдает мне все семь. Семь женщин со своими мечтами и интересами. Семь девушек, которые просто пытались справиться с адской дырой, какой только могут быть старшие школы смертных.