Но я — самая дальняя, самая холодная область ночи. Я — непроницаемая тьма. Мертвая, далекая, равнодушная. Не этот мужчина будет моей погибелью, а я его.

— Я почти этому не поверил, — не унимается он. — Не моя кровь. Но, учитывая твое воспитание, — отец закругляет верхнюю губу, — думаю, ты взял больше от матери, чем от меня.

Моя мама спасла меня, в то время как он хотел убить. Вместо того, чтобы ненавидеть меня, потому что я был от него, она любила меня, так как я был и ее.

— Молю богов, чтобы это было правдой, — произношу я. — Но боюсь, что это не так. Когда я смотрюсь в зеркало, то вижу его, а не маму.

Галлегар продолжает двигаться по двору, перешагивая через кости его уже мертвых солдат.

— Получается, все это время ты прятался у меня в армии, — говорит отец. — Как горько, наверное, тебе было — сражаться за меня.

Да, какое-то время. Но больше нет.

— Армия принесла мне приватность с тобой, — уточняю я.

Он смеется; звук такой пустой, что звучит фальшиво.

— Ну, убьешь ты меня, и что дальше? Захватишь мое королевство? Народ никогда тебя не зауважает, помойное отродье.

Даже после всего, он беспокоится только об этом? О возможности украсть его королевство?

Подождите-ка.

Я застываю.

Идея столь глубока, столь потрясающая, что поражает меня. Во всем нашем разговоре есть то, что он пропустил.

Галлегар знает о моей паре, но все равно постоянно зацикливается на своем троне…

Он предвидел будущее.

Мои тени распускаются, приближаясь к нам со всех сторон.

— Ты говорил с пророком и узнал правду, — начинаю я с приходом осознания. — Он поведал тебе о твоей смерти и видел, как я тебя прикончу.

Моя погибель. Вот что он имел в виду тогда в небе.

— Не сегодня, мой нечестивый сын. — Без всяких признаков атаки Галлегар бросает в меня магию.

Я сжимаю челюсть, когда сила рикошетит от моей брони в небо. Второй удар следует вверх за первым. Я кончаю с этим, кидая меч на землю и кидая в него собственную волну.

Грубая магия противостоит грубой магии. Наши удары ударяются о землю, выдергивая хрупкие растения у границ двора и снося булыжники. Даже звезды, кажется, содрогаются; их свет то горит, то тускнеет.

Галлегар уворачивается от меня, посылая в меня еще волну, которую я могу только отразить. Мы оба заперты в смертном танце. Я посылаю в него быстрые частые атаки, пока уклоняюсь от его, и начинаю улыбаться, когда пот капает вниз с моего лица.

Наконец-то достойный противник. Хоть раз я могу развязать всю свою силу. Если бы я не очень хотел убить отца, то сказал бы, что наслаждаюсь собой.

Я бросаюсь в небо, кидая еще одну волну магии в его сторону, пока пытаюсь уйти от его ударов. Но я не рассчитал размах крыльев. Его сила ударяет в край одного, пробиваясь сквозь перепончатую кожу.

Я шиплю. Крыло складывается, и я начинаю опускаться вниз, пока его магия горит внутри тела. Моя собственная вырывается из меня, пока падаю, и Галлегару не удается уклониться от нее вовремя. С полной силой она ударяет его в грудь, отбрасывая его в ближайшую изгородь.

В следующее мгновение я сильно ударяюсь о землю, раскалывая под собой камни. Я заставляю себя подняться, даже когда тело так протестует. Крылья складываются полностью позади меня, когда выпрямляюсь.

Галлегар вопит из того места, где лежит, медленно вставая, что я использую в качестве преимущества, забивая в него один, два, три, четыре потока своих сил. Его тело отскакивает снова и снова от каждого удара, отлетая в кустарник.

Король Ночи лежит неподвижно, но после, когда начинаю думать, что наконец победил его, его тело растворяется в ночи.

Я хочу завопить от досады. Эти удачные удары должны были его добить; как и других ранее. Но у отца все еще достаточно энергии, чтобы сбежать от меня.

Я использовал все, что имел. И не уверен, что этого достаточно. Наши силы слишком похожи. Нельзя затопить воду водой или потушить огонь огнем.

Если я хочу прикончить его, то не смогу использовать всю свою магию.

Я подбираю меч, который уронил ранее, и оглядываюсь. Галлегар нигде не материализовался, но знаю, что он где-то здесь, ожидая момента, чтобы застать меня врасплох.

Отец проявляется в воздухе над моей головой, уже целясь в меня оружием. Я вовремя поднимаю меч, стискивая зубы, пока удерживаю всю силу Галлегара и его вес.

Возможно, сейчас он подумал о том же самом: мы не можем убить друг друга только магией. Для нас требуется нечто стандартное — типа клинка.

Кряхтя, я, наконец, отбрасываю отца. Он падает, перекатываясь по земле, и выпрямляется с обнаженным мечом в руке.