Я потянула застежку вниз, и звук показался слишком громким, потому что Палач задержал дыхание.

Он завороженно наблюдал за мной. Палач, возможно, и понятия не имел о том, что такое обольщение мужчины женщиной. Даже я, в свои двадцать три года страдающая аллергией на отношения, знала об этом больше, а он выглядел на несколько лет старше меня.

Я украдкой взглянула на его руки. Сжаты в кулаки. Это значило, что он очень сильно сдерживал себя. Я быстро усваивала язык его тела.

– Что ты делаешь? – хрипло спросил он.

Я подняла на него взгляд. Его скулы сводило от напряжения, глаза блестели. На его лице отражалась напряженная борьба.

– Снимаю с тебя одежду, – ответила я с лукавой улыбкой.

Я расстегнула куртку и положила руки ему на грудь. О, у Мальчика-Мучителя великолепный набор грудных мышц. Ладони переместились к его плечам, нащупывая и там тугие узлы мускулов.

– Зачем ты это делаешь? – пробормотал он.

Я стянула с него куртку. Под ней была облегающая футболка.

– Раздеваю тебя? – Я перевела взгляд с его груди на лицо. Его глаза пожирали меня. – Потому что мне хочется. И потому что ты привез меня сюда именно за этим. Или ты предпочел бы, чтобы мы играли в шашки и пели дуэтом? Можем так и сделать, если хочешь. – Куртка Палача упала на пол, словно подтверждая мои слова.

– Я сам могу раздеться, – проворчал он.

– Но тогда ты упустишь шанс почувствовать мои прикосновения. – Я не спеша провела кончиками пальцев по его предплечьям.

Его глаза потемнели от желания. Всего лишь от слов. Забавно было играть с таким суперзлодеем. Эта игра оказалась гораздо приятнее, чем мой обычный опыт общения с ними, не обходившийся без крови и боли.

Я подхватила подол его черной футболки и подняла, обнажая восхитительные мышцы.

Ох. У плохих парней всегда самые сексуальные тела.

Палач помог мне снять с него футболку, так как был значительно выше меня. И вот он стоял передо мной, похожий на прекрасное изваяние. И не было никого, кто мог бы подарить любовь этим изысканным формам. Мне хотелось кричать от имени всех женщин, возмущаясь тем, что до меня никто не смог насладиться великолепием этого тела.

Я протянула руку, чтобы прикоснуться к нему. Мне не терпелось узнать, какую реакцию это вызовет.

Палач перехватил мою руку и едва не оттолкнул ее, прежде чем вспомнил, что не может убить меня прикосновением.

– Слишком быстро, – сказал он, прикрыв глаза.

– Но ты уже целовал меня.

Он кивнул, раздувая ноздри. Не открывая глаз.

– Это было слишком поспешно.

И что, теперь он запел по-другому?

Палач переплел свои пальцы с моими.

– Проклятье, – пробормотал он, открывая глаза и глядя на наши сплетенные руки.

Он впитывал мои прикосновения, смакуя их, как запретный плод. И, да поможет мне бог, я была совершенно очарована.

Он плохой парень, Ангела, а не брошенный щенок.

Но тихий голос прошептал мне на ухо: «Возможно, он и то, и другое».

Стоя под горячим душем, я прижался головой к стене, прикрывая глаза ладонью. Ударил кулаком по кафелю, и плитка треснула.

Я действительно сбежал из собственной комнаты. До того как Ангела раздела меня донага. Сбежал, как одна из моих жертв. И почему? Потому что получал именно то, чего хотел, и совершенно не мог с этим справиться. Не мазохист ли?

Впрочем, причина не только в этом. Ангела была готова вести. Как будто эта девчонка знала о соблазнении больше, чем я.

Черт, наверное, так оно и было.

Я снова ударил по стене. Из-под ладони посыпались осколки плитки.

– Все в порядке? – послышался приглушенный голос Ангелы из-за двери.

Нет. Я впервые в жизни разваливаюсь на части, и все по твоей вине.

Я посмотрел на свою кровоточащую руку. Должно быть, осколком порезало ладонь.

Дверь со щелчком открылась, и я выругался:

– Я не говорил, что ты можешь войти.

– А я и не спрашивала, – последовал едкий ответ.

– Убирайся, – прорычал я.

– Ты… стесняешься?

В отместку я распахнул дверцу душа и прислонился к ней всем телом.

– Это похоже на то, что я стесняюсь?

Ее глаза широко распахнулись при виде такого зрелища, и она откашлялась.

– Не-а.

– Убирайся отсюда.

Она вздернула подбородок и скорчила недовольную мину.

– Если не хотел впускать меня, то должен был запереть дверь.

Я стиснул зубы. Она выбрала не лучшее время для вторжения в мое личное пространство, когда я был настолько смущен и взвинчен. Обычно в таком состоянии я душил своими руками того идиота, кто меня разозлил.

С ней я не могу так поступить, да и не хочу.

Для нее я должен припасти что-то более оригинальное.

Я вышел из душа и приблизился к ней, позволяя воде стекать по моему телу и на пол. Глаза Ангелы скользнули по мне, и невольная улыбка приподняла уголки ее губ. Пока она не увидела мое лицо.