Я выхватываю длинный кинжал у одного из ближайших стражников и двигаюсь в сторону генерала Каидана. В первую очередь я разберусь с ним. Лавирую между гостями, краем глаза наблюдая, как Эол тоже пытается разогнать тьму, но у него получается не лучше, чем у брата. Сейчас им со мной не справиться, ведь я скопила столько сил за прошедшие годы. Когда я подхожу совсем близко к своей жертве, Клетус применяет Дар, и взрыв света оказывается настолько силён, что я ощущаю настоящую ударную волну. Она проходит через тело, заставляя меня пошатнуться. Чувствую, как король очищает почти весь город от моей темноты. Гости вновь видят выход и устремляются туда. Генерал Каидана замечает меня с кинжалом в руке и вскидывает меч. Однако я успеваю пригнуться, сделать шаг вперёд и вогнать клинок в бок убийцы матери. Затем вынимаю лезвие и, не мешкая, вгоняю его мужчине в шею для верности.

Я не чувствую ничего, кроме холодной злости.

– То, что сейчас происходит, – только твоя вина, – говорю я ему его же слова, не слишком заботясь, поймёт ли мерзавец, что они означают.

Каиданец хрипит, роняя меч, и пытается зажать рукой рану на шее. Я отталкиваю его ногой и вновь затягиваю весь город мглой. Хочу, чтобы Клетус испытывал отчаяние, от которого не избавиться, не стереть с себя, не смыть, как это было со мной все эти годы. Я сбрасываю проклятую маску, со злостью швыряю на пол и ломаю ногой, а потом в два шага оказываюсь рядом с Даяном.

– Как ты… – он настолько ошарашен, что не может закончить предложение.

Когда я хватаю его кандалы, то не думаю о будущей боли и скрытом в них безумии, просто знаю, что сама не смогу их снять. Но Тьма мне подсказывает, что я не одна. Мы поможем, поможем! Освободи наши звёзды! – беспрерывно шепчут они, подгоняя меня. Пальцы сами сжимаются на цепи между кандалами, и вместе со мной их обхватывает множество чёрных рук. Их количество множится, становясь всё больше и больше, а Даян судорожно выдыхает, замечая вырастающих за моей спиной тварей, которые взбираются друг на друга, вздымаясь, как скала. Я слышу хор жутких голосов, чувствую их присутствие и знаю, что имя им легион.

Мы тянем все вместе изо всех сил. С тихим потрескиванием чернота поднимается от моих пальцев до самых локтей. Даян больше не обращает внимания на демонов, он смотрит на мои руки, а потом мне в глаза.

– Ойро…

Моё имя из его уст выбивает весь воздух из лёгких. Кандалы поддаются, с тихим шелестом распадаясь хлопьями пепла, так же как при нападении мама избавилась от моих жгутов. Легион злобно хохочет, вновь рассыпаясь на отдельные тени, и растворяется во тьме.

На меня накатывает усталость, сил остаётся всё меньше.

– Забирай сестру, забирай всех отсюда, – шепчу я, а Даян кивает.

Он исчезает, и я рада, что память не подвела. Дар брата – перенос, как у Дарена, но во много раз сильнее.

Я наношу удары кинжалом ещё по нескольким охранникам-каиданцам, краем глаза замечая, что Мальта снимает жгуты с раненого генерала, который пришёл с Даяном, а потом они все пропадают. Слышу тихий приказ брата, обращённый к нашим солдатам: не убивать противников, чтобы не развязывать войну. Клетус ещё пару раз пытается избавиться от моей Тьмы, но, поняв, что она уже не такая густая, решает просто дождаться, пока я полностью истощу силы.

Я шарю вокруг, пытаясь найти Дарена в этой неразберихе. Гостей остаётся меньше, многие стараются спрятаться, пока всё не закончится. Натыкаюсь взглядом на Клетуса, который выбирает момент для нападения, держа сияющий кулак над головой и освещая пространство вокруг себя и Демьяна. То и дело они взмахивают мечами, отражая атаки теней, похожих на призрачных чёрных тварей. То тут, то там возникают илосийские воины. Похоже, их всего двое, и они скорее отвлекают и нервируют своими внезапными появлениями, чем и вправду сражаются.

– КАИДАНЦЫ! НИКОГО ИЗ ЗАЛА НЕ ВЫПУСКАТЬ! – приказывает Клетус.

Я подбираюсь ближе к трону, убеждаясь, что Айлы точно нет рядом. Это приносит мне облегчение, но лишь до момента, пока я не замечаю у подножия лестницы младшего принца. Его рука тускло светится, он не сопротивляется темноте. Во взгляде нет страха. Сейчас Эол смотрит во мглу, как генерал на вражескую армию, просчитывая ходы.

– Я чувствую тебя, грозовая ночь, – тихо произносит он данное мне прозвище, и я с удивлением догадываюсь, что он меня ждал. – Как только Айла встала рядом, я понял, что ошибся. Помнишь, я говорил тебе, что знаю, как пахнет твой народ. Точнее, я помнил запах одной-единственной и думал, что все пахнут как-то похоже, – его слова заставляют меня замереть. – Тогда мне было десять лет, и все семьи, несмотря на разногласия, собрались в Астаре. Это был единственный раз, когда мы все встретились под одной крышей. Там присутствовали двенадцатилетний Даян и восьмилетняя Айла. По крайней мере, мы считали, что Айла.