Хотя наша основная сила – Тьма, но у всех прямых потомков есть побочные Дары. Они проявляются не в каждом поколении и часто делятся между детьми, словно создавая баланс. И если моя дополнительная способность – перенос, то сила Айлы – видеть чужое прошлое. Для этого ей достаточно простого прикосновения к коже человека. Так же она может прочитать меня или Ойро, однако мы должны открыться перед ней и дать своё согласие. Привилегия родственной крови.

Сжимаю челюсти, вспоминая, как Ойро встала передо мной, чтобы защитить того кахари. «Он мой друг», – сказала она. А я оставил его в руках Каидана.

Я устало потираю глаза, пряча лицо в ладонях. С этим тоже ещё предстоит разобраться. Я не хочу признавать, но меня продолжает трясти после произошедших событий. Сейчас мы в безопасности, дома, но случившееся кажется таким нереальным, что я не узнаю свой собственный дворец. Щебет красных канареек в огромной клетке, висящей в углу комнаты, едва ли успокаивает. Я пытаюсь собраться с лихорадочными мыслями, просто глубоко вдыхая и медленно выдыхая.

– Ахна Мальта, ты знала, что Ойро жива?

Печальное лицо исарийки выглядит совсем старым. Она вздрагивает, услышав традиционное илосийское обращение.

– Нет, Ваше Высочество, я не… не ведала, что…

– Пожалуйста, ахна, просто Даян, – я устало улыбаюсь ей, формальности – последнее, что мне сейчас нужно.

– Даян… я забыла и Айлу и Ойро. Воспоминания сохранились лишь о тебе, и то немного. Я думала, что… никогда не видела принцессу.

Айла понимающе кивает, не сводя глаз с близнеца. Дыхание лежащей на кровати сестры очень тихое, и мы все внимательно следим, боясь, что оно остановится. Хотя мы прекрасно помним, что побочная сила Ойро – исцеление, но сейчас каждый её вздох заставляет нас дёргаться.

Именно знание о её дополнительных способностях когда-то поддерживало нашу надежду. Поэтому мы искали её целый месяц, но даже после… мы продолжали верить. Однако прошли месяцы, а потом годы. Даже сильная надежда не может просуществовать шесть лет. Шесть лет мы жили порознь. Теперь Ойро уже совсем взрослая девушка. Да мы и сами давно не дети.

– Я встретила Ойро давно… Что-то в ней казалось знакомым, но я думала, она просто потерянная дочь кого-то из обитателей дворца. Возможно, придворных, – продолжает исарийка. – Сомнения у меня появились, когда она в первый раз сняла жгуты. Мы тогда уже были заперты в тюремной повозке на пути к Каидану. Девочка призвала Тьму… Я видела, как чернеют её руки, и вспомнила, что видела такое у Сарир… Только тогда я начала подозревать что-то, но и представить не могла, что она – твоя сестра. Ведь было известно только об одной принцессе, которая жила в Паргаде.

Хочу задать ещё вопрос, множество вопросов, однако решаю повременить. И тут Мальта продолжает сама:

– Она потеряла память, Даян. Она забыла, кто она, откуда… Не помнила никого из вас.

Айла, кусая губу, поднимает на меня обеспокоенный взгляд.

– Ничего страшного. Мы поможем ей вспомнить. Главное, что теперь она здесь, вместе с нами, – устало выдыхаю я.

За дверью поднимается шум: несколько голосов что-то громко обсуждают, потом замолкают и начинают перешёптываться. Я поднимаюсь со стула. Наши близкие друзья остались в коридоре, проявив почти неслыханное терпение, но мы с детства как одна семья. Им тоже жизненно необходимо увидеть Ойро.

Распахнув дверь, я взмахом руки приглашаю их войти в комнату. Первой влетает Самия – наш советник и моя невеста. Кажется, она готова мне врезать за то, что план спасения пошёл под откос, когда я убеждал её не переживать и остаться в безопасности во дворце. Уверен, что она ещё долго будет мне это припоминать. Но, увидев девушку на кровати, она забывает обо мне. В синих глазах Самии собираются слёзы, и она бежит к Ойро. Следом заходит Анис, один из моих генералов, который освобождал с нами пленных, но успел ускользнуть от каиданцев.

– Потом я жду подробный рассказ, что за неразбериха там произошла, – бросает он мне и также направляется к постели взглянуть на сестру.

Интересно, кто-нибудь из них вообще помнит, что я их принц и уже почти король?

Самым последним в комнату входит Рушан – мой второй генерал. Он единственный из всех сомневается, имеет ли право входить, и переминается с ноги на ногу у порога.

– Рушан, ты так и не перевязал свои раны? Особенно плечо! Я вижу, что у тебя до сих пор идёт кровь! – Я не злюсь, а скорее волнуюсь за друга, но он почти не слушает меня, не отводя взгляда от кровати. – Рушан, чёрт тебя побери! Если ты запачкаешь этот ковёр, сам будешь отмывать.

Вот теперь он обращает на меня внимание: оторопело смотрит на меня, а потом на своё плечо. Рушан, как и я, не успел уйти от окруживших нас при освобождении пленников каиданцев, и его притащили в Тронный зал. Вид его ран тогда сильно разозлил меня. Я был близок к тому, чтобы сломать шею ближайшему охраннику, просто чтобы продемонстрировать: я в состоянии обойтись и без Дара.

– Извини, я…

– Я знаю. Самия, помоги ему, пожалуйста.