Я хочу быть полезной своему народу и прилагаю все усилия, внимательно слушая и записывая любую информацию, которой делится советник. Мы разбираем историю Континента с самого начала. Серош, в отличие от легенд Мальты, излагает больше сухих фактов и дат. Рассказывает о более точных потерях при Чёрной Зиме, которую изначально жители здешних земель называли Долгой Ночью, а первое название подхватили только после прихода Илоса. Мы обсуждаем возможности Даров других потомков. Самыми непонятными для меня остаются Дары Воды и Воздуха.

По рассказу Сероша, потомки Шейна обладают несколькими побочными силами, речь идёт о различных манипуляциях с водой: вытягивание, подогрев, превращение в лёд или пар. Но создавать воду они не могут, только манипулируют найденной. Им на руку влажный климат, где вода висит прямо в воздухе. Из сторонних сил известно о способности лечения лёгких ран и об эмпатии. Они не читают мысли, но могут чувствовать чужое настроение и эмоции, умело играя на них. Отсюда их талант к определению болезней, хотя истинного Дара исцеления внутренних повреждений у них нет.

– А что с Даром Исара? – интересуюсь я.

– Дар Воздуха опасен, потому что мы все им дышим. Но долго вытягивать воздух из человека может лишь самый сильный потомок, нужна недюжинная концентрация. Судьба оградила нас от такого жуткого Дара, поэтому в истории записано лишь несколько случаев убийства удушьем. Обычно просто доводят до потери сознания. Но что может сделать даже целый отряд лучших бойцов, если они будут лежать без сознания? – Уголки губ учителя дёргаются в слабой улыбке. – Побочные силы – это предвидение и ремесло. Они отличные мастера, их прямо тянет изобретать что-то новое. Их университеты считаются лучшими на всём Континенте, и я полностью согласен, мне удалось проучиться там три года. Я своими глазами видел, насколько они хороши в соединении металла и Дара. Ты уже знакома со жгутами, верно?

– Да. – Я дёргаюсь, вспоминая запах гнили.

– Я… хм… слышал от Аниса, что ты можешь их снимать. Это правда?

– В какой-то степени, но я не поняла, что именно мне помогает. Изначально держаться за жгуты я могла благодаря Дару исцеления, но снять их получилось только после того, как руки почернели. В этот момент исчезла и боль, и шёпот безумия оков. А снять толстые кандалы с Даяна мне помогли демоны во тьме… легион. Кажется, их безумие сильнее, чем магия жгутов. Но если у меня есть выбор, я бы предпочла больше этого никогда не делать.

Серош понимающе кивает и продолжает урок, выкладывая на стол всё больше пыльных книг, с которыми «мне стоит ознакомиться».

– У вас есть какие-то вопросы, ваше высочество? – завершая первый урок, спрашивает советник.

– Да. И ещё есть просьба называть меня просто по имени, – отзываюсь я, и Серош кивает, не скрывая мимолётную улыбку.

– Соглашусь, если и ты, Ойро, будешь называть меня по имени.

– Договорились. Ты говорил о Дарах… а что, если у кого-то их два? Возможно ли такое? – Я неуверенно подбираю слова, пытаясь выдать всё за простое любопытство.

– Ты имеешь в виду кахари? Детей со смешанной кровью? – Собеседник задумчиво трёт подбородок.

– Да.

– Интересуешься, могут ли у таких проявиться два Дара?

– Да.

– То есть спрашиваешь о Рушане?

– Да, то есть нет, – тут же исправляюсь я.

Серош с улыбкой откидывается на спинку стула и небрежным движением оттряхивает книжную пыль, осевшую на рукав его красного уличного халата.

– Я всё знаю, Ойро. Не переживай. Хисара рассказал мне, как только обнаружил проблему. Мы все впервые столкнулись с обладателем двух Даров и не знали, как обучать Рушана управлять водой, ведь это не наша способность. Тогда Хисара не мог решить, стоит ли обращаться за советом к семье Юн, поэтому понадеялся, что я смогу помочь. В те годы я ещё не возглавлял университет, но уже был учителем и многое знал. Так что тайна мне известна и делиться ей с другими не собираюсь. Раскрыть секрет Рушана – это практически поставить под угрозу не только вас, но и всех Назари, среди которых Анис. Я никогда не причиню вред сыну, хоть в его воспитании я практически не участвовал.

Я тихо выдыхаю, удивляясь, что не слышу горечи в его голосе. Он просто констатирует факт.

– Тебя это не огорчает? – Мне не удаётся сдержать этот личный вопрос.