Однако Эол что-то сделал. Свет слепил, не позволяя видеть вокруг, и обжигал, но не так болезненно, как я представляла. Взрывная волна отбросила меня всего на несколько метров. Я рухнула на бок, отчего порвался длинный рукав платья, ободрала руку и ударилась головой, теряя сознание, а пришла в себя от жуткой боли в лице. Кровь стекала из носа в рот, и я не могла даже поморщиться, чтобы не получить новую волну боли, а потом всё смешалось в один ночной кошмар.
Последнее, что я видела, – это мой брат, подхватывающий падающего Юна. Но никто не заметил, как Демьян появился перед Ойро, растерянно глядя на то, что сотворил. Я едва верила своим глазам, наблюдая, как сестра начала заваливаться. Реальность не могла быть такой. У меня внутри лавиной нарастал крик, который вырвался наружу жутким воем. Я звала Даяна и в попытке вырваться из хватки Эола расцарапала ему лицо, оставив кровавые следы от ногтей на его шее и щеке.
Квинтилии сбежали, прихватив меня с собой.
С тех пор Клетус постоянно использует метку и держит меня в бессознательном состоянии. Он приказывает спать, и моё тело слушается. Однако он делает это так часто, пока они куда-то везут меня, что я не уверена действительно ли сплю. Иногда кажется, что я просто закрываю глаза, оставаясь в серо-чёрной пустоте абсолютно одна, слушая искажённые звуки окружающего мира. И так день за днём. Я теряю им счёт.
Клетус возвращает меня в сознание раз или два в день, чтобы Эол покормил меня. Сама я сделать этого практически не могу, на моих руках жгуты, и Квинтилии не рискуют давать мне даже ложку, понимая, что я попытаюсь воткнуть её ближайшему каиданцу в глаз. В первые несколько дней я при любой возможности нападала, намереваясь убить Эола, но Клетус сразу меня усыплял, не желая разбираться с «истеричной девчонкой». Пока я спала, они обработали мои раны: ободранное плечо, руку и разбитое лицо.
К третьему или четвёртому дню им так и не удаётся меня толком накормить, из-за этого я истощена. Без еды и отсутствия движения моё тело ослабевает. Без помощи я с трудом стою, не говоря уже о бегстве.
– Айла, прекрати! Поешь хоть немного, а потом можешь и дальше пытаться меня убить, – просит Эол, но я лишь хмуро смотрю на него, снова отказываясь от их еды, и добровольно пью только воду.
– Что с моими братом и сестрой? – хрипло задаю я один и тот же вопрос, кажется, уже в сотый раз. Спрашиваю каждый раз, как Клетус будит меня. – Они живы?
Король Каидана заставил меня использовать Дар против моей же семьи. Я знаю, что Даян и наши Назари достаточно сильны, но также хорошо помню, что демонов на площади осталось намного больше, чем когда-либо. С таким количеством мы никогда не сталкивались.
Эол поджимает губы и молчит. Скорее всего, он не знает, потому что они сбежали, поджав хвосты, но я всё равно задаю этот вопрос снова и снова. Демьяна с нами нет, и в глубине души надеюсь, что брат прикончил хоть одного из них.
– Сын, я дал тебе достаточно времени доказать, что ты можешь с ней справиться. Однако ты провалился, а девчонка нужна мне живой, – разочарованно бросает Клетус Эолу, поворачивается в мою сторону и приказывает: – Ешь!
И моё тело слушается. Я ем столько, сколько может вместить мой желудок, но после окончания трапезы стоит ему отпустить контроль, как меня выворачивает им под ноги. Я делаю это не специально, моё тело просто не выдерживает так много еды зараз, но я всё равно злорадно ухмыляюсь, наслаждаясь их замешательством. У меня нет сильного Дара, как у Даяна, я не умею обращаться с оружием, как Ойро, но я тоже Калануа, и родители нас всех учили никогда не сдаваться. Эол бледнеет, зная, что если мой брат или сестра живы, то они вырежут весь Каидан в случае моей смерти.
Я начинаю есть сама только на следующий день после того, как на мой повторяющийся вопрос Эол наконец-то огрызается, что не знает. Теперь, если Эол отвечает, я ем понемногу. Извожу его, заставляя повторять один и тот же ответ «я не знаю» каждый день. Не уверена, вправду ли я надеюсь на достоверные новости от их шпионов, из которых станет известна участь моей семьи, или я просто хочу свести Эола с ума, потому что Клетус всё равно уже сумасшедший.
– Я жалею, что тогда Ойро спасла тебя, – бросаю Эолу спустя ещё несколько дней, во время остановки на ужин.
Не знаю точно, сколько прошло времени, но вроде больше десяти дней. Мы близки к границе Каидана. Меня настораживает, что брат не предпринял попыток нас догнать, а дал увезти меня так далеко. Эти мысли сковывают сознание страхом, но я не позволяю себе думать, что кто-то из моих близких погиб. Поэтому отвлекаюсь, доставляя раздражающее неудобство своему надзирателю. Эол поднимает недоумённый взгляд. Я с мрачным удовлетворением замечаю печаль, мелькнувшую в его глазах.
– Ойро сказала, что это ты попросила меня спасти.
– И об этом я тоже жалею.