Под присмотром Даяна и Назари мы с Шиуном повторяем это ещё три раза. В Теяле, Исаре и Каидане. Подчищаем любые намёки на легион, сжигая их телесные тюрьмы, даря теням позабытую ими истинную свободу. Оставшиеся немногочисленные демоны сами выходят к нам, страшащиеся жара огня, но оказавшись в одиночестве, жаждущие уйти к своим.

Когда последний из легиона со стоном исчезает в ревущем столбе огня Теялы, я ощущаю, как завершилась картина, как щёлкнул последний замок, и последняя нить в ночном гобелене вернулась на своё место, создавая прекраснейшую из картин тьмы. Ночи на всём Континенте стали темнее со сладким ароматом весны и цветов, а луна и звёзды засияли ярче и прекраснее, чем когда-либо. Тени более не сторонятся меня, наоборот, с радостью отзываются, стелются и льнут к коже и подолу платья, прячась в моей собственной тени.

Айле и Даяну стало легче звать тени, те как преданные псы сбегаются к ним при любой возможности, довольные, спокойные… свободные.

– Ойро…

Мы стали сильнее, мы задышали ровнее.

– Ойро…

Я не одна. И никогда больше не буду.

– Ойро!

Я вздрагиваю, отрывая взгляд от танцующих пар, буквально гипнотизирующих меня своими плавными поворотами рук и струящихся юбок.

– Даян?

– Опять ты задумалась, сестрёнка, – смеётся он, – ты только посмотри, скоро утонешь в своих тенях.

Я опускаю взгляд на своё сверкающее платье бледного золота и понимаю, что он прав. Стоит мне теперь подумать о тенях, как они стекаются, ложатся на мои колени, забираются на руки как невесомый дым, мраком прикрывая пол вокруг меня и дивана, на который я присела отдохнуть.

Ещё осталось немало тех, кто продолжает опасаться потомков Илоса. Многие гости-каиданцы посматривают на меня со страхом и недоумением, пока я обыденным движением стряхиваю с себя темноту, и та утекает, как вода, под ближайшую мебель. Однако менять их представления о Калануа мы не собираемся. По-прежнему считаем, что чем меньше они знают о Даре Илоса, тем лучше.

– Я устал держать руку на весу, Ойро, – терпеливо повторяет брат. – Ты потанцуешь со мной или нет?

– Ты ведь знаешь, что я худший партнёр во всём зале, но всё равно предлагаешь? – я удивляюсь, но принимаю его предложение, а Даян сопровождает меня в центр зала.

Сейчас первый месяц лета, и даже здесь, в Цере, дни стали настолько тёплыми, что слуги распахнули несколько окон, позволяя свежему воздуху гулять, подхватывая мелодию, которую играют музыканты.

Коронация Шиуна прошла больше месяца назад, мы веселились как никогда, наблюдая, насколько правдивы были истории Суа о деревьях с розовыми цветами, чьи лепестки осыпаются будто дождь. Те и вправду застревали в волосах и покрывали ручьи розовым покрывалом. Мы давно с сестрой так не смеялись, а я даже полюбила теялийское прозрачное вино, в котором отражалась полная луна. Помню, как я почти попросила Рушана перенести меня в Каидан прямо посреди ночи, после откровения Айлы о её поцелуе с Эолом. Но сестра вцепилась в мою руку и выдала ещё больший секрет. Эол ей нравится. Эта тайна лишила меня былой уверенности, и я замерла. Моей маленькой сестре нравится принц света… и мне ли вставать у них на пути?

И теперь мы на коронации самого Эола. Праздник с пышным размахом, присущим каиданцам. Находясь в этом зале в последний раз, я носила маску служанки, была одинока и напугана. Мой брат стоял на коленях, Рушан и Дарен были в крови, а Айла в прекрасном платье чуть не отдала свою тьму. Но теперь…

– Даян.

– Мм?

– Ты счастлив?

Брат задумчиво улыбается, глядя куда-то поверх моей головы и кружа нас по залу, а его уличный халат под стать моему платью, разливается золотом за его спиной. Волосы брата чёрными волнами закрывают плечи, а лоб украшен простым венцом из аккуратных золотых переплетений.

– Так счастлив, что страшно, – отвечает он после продолжительного раздумья.

– Снова по ночам будешь меня проверять?

Он смеётся тихо, немного мрачно и тепло, так, как может звучать ночь в пустыне.

– Нет, побоюсь наткнуться на вас с Рушаном, занятых тем, что ни знать, ни видеть не желаю.

Я смущённо хмыкаю, поглаживая пальцами его плечо.

– Все проблемы наконец позади? – с надеждой спрашиваю я.

– Моя дорогая Ойро, ты явно не знаешь, что такое сидеть над бумагами сутки напролёт, ругаться с Шакиром о новом законе на торговлю с Каиданом. Каково это – разбираться, которые из магазинов занимаются незаконным повышением цен на еду и выслушиванием жалоб илосийцев: от больших и серьёзных до препирательства за корзину фруктов, украденную одним из сада другого. Ты ещё заскучаешь по легиону.

Даян вновь смеётся, наблюдая, как на моём лице появляется кислое выражение.

– Кстати о Рушане… – Даян, поднимает мою руку, заставляя закружиться, и резко подталкивает в сторону, отпуская мою ладонь.