Я обтёр лицо и уставился на собеседницу, приподняв бровь. Было непонятно, почему она говорила так, словно отчитывалась передо мной.

– Я младший из братьев, и моего одобрения никто не спрашивал, поэтому не нужно оправдываться. Если Шейн хочет общаться с тобой, то пусть. Из богатой ты семьи или обрабатываешь рис на полях, мне неважно.

Она засмущалась сильнее, нервным движением поправила растрёпанные волосы. Иён размотала обожжённую руку и сжала зубы из-за боли от потревоженных ран. Ожоги выглядели ужасно. Возможно, ей повезёт, и она не получит заражение, но даже после заживления заметных шрамов было не избежать. Я не двинулся с места, наблюдая, как она молча сдерживала слёзы и сама попыталась обработать раны. Я не предлагал помощи, а Иён не просила, и её стойкость вызвала у меня уважение.

Я открыл ближайший комод и принялся рыться, проверяя, нашёл ли кто мои запасы вина. К счастью, две бутылки оказались на месте.

– Значит, невеста, – задумчиво пробормотал я, налил вино в пиалу и протянул Иён.

Та моментально её опустошила. Я не сдержал смешок из-за её неприличного поведения. В Астаре девушки так не пили, но в тот миг ей было всё равно, и этим Иён понравилась мне даже больше. Она протянула пустую пиалу, молча прося о второй порции. Я налил, и вторую пиалу она опрокинула также за один глоток. Вероятно, боль была жуткой.

– Может, и не невеста, – сдавленно улыбнулась она. – Я же сказала, он ещё не делал предложение… и теперь я ею…

Она замолчала и прекратила накладывать заживляющую мазь на предплечье.

– Теперь ты ею и не будешь, – ровно закончил я, поняв, что её смутило.

Иён тяжело сглотнула и кивнула. В Астаре из-за отца преобладали «люди востока» и их традиции, а по старым правилам верили, что внешний вид отражал внутренний. Поэтому много внимания уделяли опрятной одежде, аккуратным причёскам, макияжу и заботе о теле, а заметные шрамы воспринимали плохо. Кто-то даже верил, что это след проклятия. Если семья Иён действительно не самая влиятельная, то остальная знать с подходящими по возрасту дочерями сделает всё, чтобы продвинуть своих детей и породниться с королём.

Иён растерянно заморгала, когда я налил ей ещё вина, разрезал ладонь и добавил туда свою кровь. Пиалу я пододвинул к ней, но брать предложенное она не стала.

– Знаю, не лучший напиток, что я могу предложить девушке, – насмешливо заметил я, глядя, какой несмелой она стала. – Вино сливовое, оно немного притупит металлический привкус. Пей. Вряд ли Шейн обрадуется, если ты умрёшь чуть позднее от заразы или отравления. У тебя шла кровь из носа.

Она испуганно коснулась верхней губы и нащупала струйку засохшей крови.

– Бери. Раз он рассказал про огонь, значит, и остальное разболтал, – спокойно и без обиды предположил я.

Она несмело кивнула и выпила вино с кровью. Девушка расслабленно выдохнула и даже заулыбалась, как только боль начала отступать, а ожоги стали потихоньку стягиваться. Она наблюдала за медленным заживлением, боясь двинуться или выдохнуть. Не все следы от пламени исчезли за раз, и мне пришлось дать ей ещё разбавленной крови.

– Спасибо, – пролепетала она, неуверенно касаясь новой, розоватой кожи. – Шейн говорил, что, несмотря на резкие слова и пугающий взгляд, ты очень добрый.

Я фыркнул.

– Шейн романтик и видит то, во что верит, игнорируя реальность. Не будь ты его невестой, я бы свернул тебе шею, лишь бы сохранить секрет брата.

– Ты меня убьёшь?

– А ты кому-нибудь расскажешь о том, что узнала?

– Нет, – твёрдо ответила она.

– Тогда тебе и вправду нет смысла меня бояться.

Я посмотрел на неё по-новому. Красивая девушка, вероятно, одного возраста со мной. Раскосые глаза совсем как у отца и Шейна, прямые чёрные волосы. Кожа у неё бледная, улыбка мягкая, а манеры почти идеальные для общества в Астаре. Она спокойная и уравновешенная, но с живым умом и внимательным взглядом. Отлично подходит брату. Да и мне она успела понравиться за какие-то десять минут.

Я сделал большой глоток вина прямо из бутылки и присел на край кровати, рассматривая Шейна. Он не так сильно изменился, за исключением причёски и нескольких морщинок между бровями. Его когда-то длинные волосы местами обгорели и не доходили даже до плеч. Такую длину я видел у него лишь в детстве.

– Он расстроится, узнав, что его волосы обгорели, – бездумно пробормотал я скорее сам себе.

– Не обгорели, – ответила Иён. – Он режет их раз в год. Каждый раз в день смерти вашей сестры, говоря, что недостоин носить такую гордость.

Брат пришёл в себя спустя час. И не успел он заикнуться о моей мнимой смерти, как я уже тряс его за обгорелые остатки традиционной накидки на груди.

– Ты идиот! – орал я ему прямо в лицо, пока его невеста благоразумно вышла. – Я устал спасать твою задницу!

Голова Шейна моталась из стороны в сторону, так сильно я его тряс.

– Прекрати улыбаться! Это выглядит по-идиотски и раздражает!