Кай ни разу ко мне не повернулся, даже в зеркало заднего вида не посмотрел, пока говорил и заводил машину. Он закрыл окно и повысил градус у кондиционера, чтобы внутри стало теплее. Я нахмурилась, в очередной раз не в состоянии понять его эмоции и настроение. Кая вроде как немного да задело оскорбление, раз он решил оправдаться, но сделал это таким скучающим тоном, что наш разговор вышел не эмоциональнее обсуждения прогноза погоды.

Машина резко тронулась, Иво сел прямее на пассажирском сиденье, а я схватилась за ручку двери и тоже пристегнулась, чтобы меня не сильно мотало сзади. У Кая весьма агрессивный стиль вождения, несмотря на его лишённое каких-либо эмоций лицо.

Я не решилась продолжать тему. Иво тоже проглотил реплику, бросив странный взгляд на соседа. Никто не включил радио, и тишина стала неловкой. Минуты растягивались, пока я нервно покусывала губу, притворяясь, что молчание меня не тяготит. Однако пальцы сами начали нервно постукивать по колену. Мы проделали бóльшую часть пути в полном безмолвии, которое позволило вспомнить, что этих палагейцев я едва знаю, а их внешний вид весьма обманчив.

– Что вас связывает? – спросила я, не в силах терпеть гнетущую атмосферу и надеясь выкинуть тревожные мысли из головы.

Из общего у Кая и Иво разве что волосы светлого оттенка. Только у Иво золотистые, а у Кая холодно-бежевые, в остальном – и в одежде, и в манерах – они мало похожи.

– Я работаю на Кая. Что-то вроде его помощника или секретаря, – ответил Иво, глядя на дорогу впереди.

– Сколько тебе лет?

– Тридцать один.

Даже если его переодеть в костюм, старше двадцати трёх не дала бы.

– Элиону?

– Тридцать два.

С внешностью на двадцать пять. Я нахмурила лоб, пытаясь просчитать хоть какую-то аналогию, но пока она была неясна. Похоже, всё индивидуально.

– Каю?

– По его словам, тридцать восемь.

Думала, что двадцать семь, ну двадцать девять на худой конец. Я упёрла взгляд в затылок водителя. Он молчал, словно вообще нас не слушал.

– Иво, к какому Дому ты принадлежишь?

Я видела лишь профиль Иво, но этого хватило, чтобы заметить перемену. Он помрачнел, плотно сжал губы и промолчал. Спрашивать подобное у палагейцев не считалось чем-то оскорбительным, однако Иво явно не хотел отвечать. Наверное, из низших Домов. Может, он своего стыдится?

Я решила сменить тему, не желая одной фразой портить отношения с единственным из теневых, с которым удалось поладить, но автомобиль резко затормозил и без ремня безопасности меня бы бросило на спинку переднего сиденья.

Мы приехали.

– Зачем Дардан Хилл меня позвал? – торопливо поинтересовалась я у Иво, когда Кай вышел из машины.

– Не знаю, но думаю, тебе не о чем беспокоиться. Может, Дардан волнуется и хочет ещё раз проверить швы, – заверил Иво, мне пришлось проглотить возражения, потому что Кай открыл мою дверь.

Дардан назначил дату приёма, вряд ли ради травмы он стал бы мне названивать. Вдруг в анализах нашли нечто жуткое? Или ошиблись и яд не удалось нейтрализовать? Дурные вести лучше сообщить лично.

Мы вошли в здание «Меридий», охрана вскользь взглянула на моих сопровождающих, а я плелась следом, стараясь контролировать дыхание и не позволять панике от дурных мыслей взять верх. Однако в лифте стоило Иво нажать на кнопку с номером «42», как я со свистом выпустила задержанный воздух. Двери бесшумно закрылись, и кабина заскользила вверх. Ненавижу движение вверх и вниз. Желудок сжался, кислорода стало не хватать, и я покрылась холодным потом, до побелевших пальцев стиснула поручень, покрытый бархатной тканью.

– Кассия, тебе нехорошо? – словно сквозь вату донёсся голос Иво.

Я отрывисто мотнула головой, разглядывая пол под ногами. Зубы до скрипа сомкнулись и заныли. Мне хотелось их разжать, но боль немного отрезвляла. Колени ослабли, и я оперлась на поручень, притворяясь, что просто перенесла опору на другую ногу. Я ненавидела это бессилие, хрипло, но упрямо продолжала дышать и цепляться за сознание, которое пожелало подвести меня в этом треклятом лифте.

Цифра 20 сменилась на 21.

Потом на 22.

Я едва не покачнулась. Ещё не хватало свалиться в обморок при палагейцах из-за страха высоты и тревоги от замкнутого пространства. Я прикрыла глаза.

И резко рухнула вниз. Мгновение назад под ногами ощущалась твёрдая почва, я была в безопасности, а затем её не стало, и я упала в расщелину. Вопль ужаса звучал только у меня в голове, пока голосовые связки парализовало.

– Дай ей конфету.

Я распахнула глаза, цепляясь за услышанное, как за спасательный круг. Сосредоточилась на смысле слов, а не на ощущении давления, которое, казалось, прижимало меня к полу кабины. Иво сунул мне под нос круглый леденец на палочке, и я уставилась вначале на него, а после перевела взгляд на Кая, дожидаясь объяснения.