Авила оказалась права. Микель хороший. С чрезмерно завышенным чувством справедливости. На его месте я бы жаждала одного – разорвать подонков на куски. Он привлёк преступников к ответственности, довёл дело до суда, а я бы пристрелила их на месте. Наверное, стоит признать: я – плохой человек, хотя теперь и не человек вовсе. Вот и главная разница между мной и братом. Не останови он меня, я бы с радостью разрядила весь магазин в голову отца. Микель же не позволил этого сделать, считая, что так нельзя.

«Пока неясно, в чём проблема, но праведный Микель кому-то серьёзно перешёл дорогу. С его шилом в жопе это был лишь вопрос времени, но кому-то он конкретно поперёк горла встал».

Слова Элиона сами собой всплыли в голове. Тогда в машине он поделился слухами из стриптиз-клуба. Уже не разобраться, шла ли речь об инциденте с Примом или Микель вляпался в ещё какие-то неприятности. Он вполне мог.

Я вымученно застонала, вспомнив продолжение разговора. До смерти захотелось забыть всё услышанное.

Ливия.

Кай тогда гадал, был в недоумении, почему ониры целой стаей, да ещё и днём, набросились на библиотеку. Не понимал, что могло их притянуть, потому что осколок не был достаточно мощным, чтобы его почувствовать.

Не был, пока я до него не дотронулась.

Ониров привлекала я, потому что сама носила часть Переправы, и, вероятно, моё прикосновение к осколку как-то усилило его настолько, что твари почуяли издалека, даже отыскали место, где он хранился, и Ливию… она его трогала.

Я старалась дышать глубоко. Размеренно.

Вдох.

Выдох.

Сирша.

«Этого не должно было случиться. Она не должна была умереть. Не такая судьба была уготована куколке, Кас, что-то изменилось».

Я перевернулась на живот, оттолкнулась руками от влажной земли и так резко встала, что голова закружилась.

Руфус подтвердил, что у Сирши была другая судьба. Не представляю, почему он так уверен в этом, но он треклятый бог, и, по его словам, Сирша не должна была умереть в тот день. Раньше я злилась на Гипноса и Мороса, не представляя, как они могли позволить Сирше прийти в Даорию, зная, что она умрёт.

Они могли увести её. Кай пытался, но тот порыв был продиктован простой заботой. Он не видел, кто я на самом деле, и хотел убрать хрупкого человека подальше. Но Гипнос и Морос всё знали и всё-таки позволили Сирше остаться. Именно такие мысли мучили меня прошедшие дни, заставляя ненавидеть их.

В тишине леса мой истеричный смешок прозвучал неприлично громко.

Они не увели Сиршу, потому что не знали, что с ней произойдёт.

На мгновение меня согнуло от боли, из горла вырвался непонятный звук, а из глаз хлынули слёзы. Я упёрлась рукой в ствол ближайшего дерева, подождала пару секунд, пока жгучая рана в груди перестанет саднить, и торопливо вытерла щёки, злясь на свою слабость.

Это не поможет.

Нужно взять себя в руки.

Мои слёзы Сирше уже не помогут.

Я упрямо заставила себя проглотить всю горечь. Мне не стоило пить так быстро. Всего две бутылки пива, но меня повело сильнее, чем обычно. Необходимо вернуться домой. Поспать и после подумать.

Хотела бы соврать себе, поговорить с Гипносом и Моросом, но я помнила видения той сивиллы. Даория полыхала, и в некоторых картинах я чувствовала собственное присутствие, как дежавю. Словно я там бывала.

Все мысли о Сирше, Ливии и остальных, с кем я когда-либо общалась, тяжёлыми камнями придавливали к земле. Каждый вдох давался непросто, невозможно подсчитать, как сильно повлияло на всех моё существование. Как изменилась жизнь Весты и Кая, Элиона и Иво? Я содрогнулась, вспомнив друга в крови, с металлом в глазнице.

Хотела бы отмахнуться от подобных вопросов. Вначале я так и сделала, подняв на смех тревоги Микеля и Лексы, но собралось слишком много совпадений, слишком много подтверждений от абсолютно разных людей. Я с трудом подавила истеричный хохот со слезами. Я родилась мёртвой и даже этим успела досадить самой судьбе.

Было тяжело сосредоточиться, и у меня не оказалось зеркала, чтобы проверить, насколько хорошо я наложила иллюзию лица Мейв, но раздирающие сознание боль и отрицание не оставили места страху или тревоге. Если меня поймают в администрации, то придётся как-то соврать.

Перед проходом я выключила телефон и шагнула через туман.

Но, попав на Переправу, не поняла, где очутилась. Вместо знакомых маковых полей простиралась серая пустошь, вместо травы под ногами были чёрный песок и камни. Я с недоумением взглянула на красное небо, которое неярко светило, напоминая зимнюю ночь с полной луной и снеговыми облаками. Стоило мне об этом подумать, как в воздухе что-то закружилось. Я вытянула руку, и на ладонь упала снежинка, но странная – серая, напоминающая пепел. Она растаяла на коже и полностью исчезла, не оставив грязи.

Я медленно зашагала вперёд, сапогами загребая тёмный песок. Всё вокруг напоминало почерневшую пустыню. Мрачные бесцветные дюны и барханы высились со всех сторон, лишая ориентации в пространстве. В воздухе пахло прохладой и углём. Сочетания пейзажа и запахов настолько разнились, что мозг не находил ни единой подсказки, на что похожи эти земли. Чьи это владения?

Переправа ощущает настроение. Забросило ли меня в кошмары Фобетора?