Я проснулась после рассвета, а Раяна нашла уже одетого и собранного за письменным столом в ближайшей комнате. Первое, что я увидела, – это его сдержанную улыбку и расслабленное выражение лица. Сама улыбнулась, когда хранитель удовлетворённо кивнул, заметив на мне чёрные одежды. Они так похожи на те, что носил Джун. Мне потребовались усилия, чтобы взять себя в руки.

Я не желала более плакать. Я хотела помнить Джуна очаровательным и забавным, каким он был всегда. Хотела, чтобы во снах он приходил, напоминая о счастливых моментах, а не с кошмарами. Поэтому решила с этого дня попытаться начать жить заново. Ради Раяна, Риши и Шина. У меня по-прежнему была семья, и я не имела права доставлять им проблемы. Раян подбородком указал на место напротив себя. Там предусмотрительно оставили миску с кашей, нарезанную грушу и сушёные сливы.

– Я уже поел, – ответил на мой немой вопрос старший, когда я села напротив. – Съешь всё, Ашарин.

– Ты хочешь меня откормить? – пошутила я, набирая кашу ложкой.

Та оказалась сладкой. У нас в храме часто давали овощную, реже с фруктами. Сладкую кашу я любила больше, поэтому не сдержала улыбки, радуясь хоть такой житейской мелочи.

Раян поднял на меня серьёзный взгляд, вероятно, не оценив шутки.

– Ты худая. Даже болезненно худая. Поэтому да, я собираюсь тебя откормить. Мы продолжим наши тренировки, и я не хочу, чтобы ты себе что-нибудь сломала, просто споткнувшись.

Я проигнорировала специальное напоминание о моей неуклюжести, хотя такой я была только в детстве. Но касательно тренировок согласилась, намереваясь теперь всегда носить при себе меч.

– Мы в безопасности в храме Юга, но оставайся рядом со мной. Если я буду отлучаться, то жди здесь, в павильоне.

Я проглотила кашу и вновь кивнула. Не стала спорить, зная, что его тревога за меня всё ещё сильна. Раяну необходимо время поверить, что ничего со мной не случится, если я отойду от него или Риши на несколько шагов. Подруга постепенно начала привыкать, но в первые дни тоже приказывала никуда от неё не отходить.

Я не могла перестать улыбаться, наблюдая, как Раян занимался своими делами, пролистывал книги, оставляя какие-то заметки. Даже если он и ощутил моё внимание, то никак этого не показал.

Большую часть дня мы провели у Раяна в павильоне. Я помогала найти нужные книги и растереть сухую тушь, пока он аккуратным почерком составлял письма. Я не спрашивала, для кого они, так как более не притворялась Наён и политические вопросы меня не касались. Риша и Шин заглянули к нам на обед, затем мы прогулялись по территории храма Юга. Друзья показали, где что находится. Лица я больше не скрывала, поэтому ученики Юга перешёптывались, заметив, что среди старших мастеров Запада есть кто-то в чёрных одеждах. Сперва меня это смущало, но Раян, словно раздражённый моей неуверенностью и попыткой спрятаться за спинами старших от чужого внимания, приобнял меня за плечи, доказывая своё покровительство. Мне была приятна его забота, поэтому я не решилась предупредить, что подобный жест скорее увеличил количество заинтересованных взглядов в мою сторону.

Риша болтала о возможности сходить в ближайшие дни в город, чтобы я и его посмотрела. Мы обсудили бамбуковый лес, и Риша призналась, что тоже слышала там голоса, но при моём рассказе про увиденную птицу с человеческими глазами все умолкли. Никто не любил мрачные знаки, даже при большой вероятности, что это не более чем сон.

Шин вслух бесстыдно поделился, что в храме Юга особо не с кем потренироваться на равных. Я почти уверена, что он сделал это специально в момент, когда мимо проходил Канмин. Они хоть и поклонились в приветствие друг другу, но следом перекинулись несколькими колкими замечаниями. Вряд ли Шин приукрасил отсутствие для него достойных соперников. Большинство учеников Юга обходили старшего по широкой дуге, не из-за ненависти, а скорее – какого-то трепета перед его ростом и крепкими руками.

Кажется, впервые за долгие месяцы я смеялась над неприкрытыми шутками Шина и Риши о том, что погода наконец солнечная, а то Раян утомил всех ходить «хмурый, как туча».

Ночью уже Раян рассказал некоторые моменты из моего детства. В полной темноте старший вспомнил о выходках Джуна, и хоть нам обоим было больно, но в этот раз мы улыбались, пытаясь помнить лишь хорошее.

Следующее утро началось так же, как и предыдущее, я опять ела кашу, но мне стало так спокойно, что я едва смотрела в тарелку, наблюдая за Раяном напротив.

– Что-то не так, Ашарин? – поймал меня с поличным хранитель, не поднимая головы от книги.

– То есть? – уточнила я, поднеся ложку с кашей ко рту, но глаз от лица хранителя не отвела.

– Ты второй день, не отрываясь, на меня смотришь. Почему?

– Потому что нравится.

Кажется, мой ответ сбил Раяна с толку. Он быстро вскинул голову, не успев скрыть изумление.

– Нравится быть с тобой. С Ришей и Шином. Я… не думала, что это будет возможно, – пояснила я.

В бледно-голубых глазах отразилось понимание, а удивление сменилось бесстрастным выражением.