– Переживаю лишь о том, что она будет плакать, когда ты умрёшь от первого же поцелуя, – копируя его тон, парировал я.

Калид поморщился, явно позабыв об этой сложности.

– Раян, я не лезу в твои дела, но раз мы впервые сели поговорить в открытую, я хочу убедиться, что ты всё знаешь. – Намёк на веселье исчез из его голоса.

– О чём?

– О том, что Аэль не слепая, как и все вокруг. А характер у моей сестры не столь покладистый, как она всем демонстрирует.

Я помассировал виски, ощутив, что ещё немного, и от скопившегося раздражения головная боль станет невыносимой. Почти стихший снаружи дождь опять усилился. Хоть я и постарался за годы медитации научиться контролю, но последние месяцы постоянного беспокойства, волнения, плохого сна и желания прикоснуться к Ашарин вывели меня из равновесия.

– Голова болит? – чутко поинтересовался Калид.

– Немного.

Я не отстранился, когда он протянул руку и коснулся моего лба пальцами. Калид сделал несколько круговых движений, и постепенно давление в голове сошло на нет.

– Спазм, – заключил он, словно умудрённый опытом лекарь.

Я искренне его поблагодарил, тот отмахнулся, как и я, не желая понимать, что наши отношения сами собой стали дружескими.

– Аэль наблюдательна, Раян, – вновь напомнил Калид. – Она наверняка заметила, что препятствием к твоему сердцу является именно Аша. Моя сестра в какой-то степени романтичная личность, она не станет силком тащить жениха в постель. Аэль влюблена и желает взаимности.

– Откуда тебе это известно? – уточнил я, потому что Калид почти не жил при дворе, чтобы утверждать.

– Актан рассказал. Предложил помочь Аэль и попросил меня свести вас, – с недовольством поделился тот. – Мне нравится Актан, но я не склоняю к бракам и категорически против планов отца. Он пытается вынудить драконов перебраться поближе к Зимнему дворцу, но у нас есть свои храмы и подопечные. К тому же Аша подходит тебе больше, ты её любишь. И даже не пытайся возражать, – отрезал Калид, когда я подумывал соврать.

Я закрыл рот, оставив ложь при себе. Я действительно люблю Ашарин. Вначале я полюбил её как свою подопечную, а потом, незаметно для меня самого, это переросло в нечто большее. Иногда мне хотелось обвинить во всём Ришу, что мои чувства появились из-за её слов, но было бессмысленно сваливать всё на неё.

Переломными моментами стали наши последние встречи перед моим отъездом на три года в другие храмы. Бывало, мы виделись с Ашарин раз в пару месяцев, и при каждой встрече я не мог перестать удивляться, как быстро она росла, будто ту непоседливую девочку постоянно меняли на кого-то совсем другого. Затем мы с Ришей уехали на три года. В период обучения я всегда помнил про Ашарин, зная, что мой проигрыш за статус вожака будет стоить ей жизни, но никакой речи о чувствах и влюблённости не было. Я думал лишь о победе, так как на кону стояла её жизнь. Когда мне удалось победить остальных хранителей и стать вожаком, я ощутил долгожданное облегчение. Словно с меня наконец сняли непосильную ношу, разум освободился от ежедневного страха и сомнений.

В провинции Севера в последний вечер перед отъездом домой мы праздновали с учениками местного храма, радовались, предвкушая скорое возвращение на Запад. Мы с Ришей обсуждали, как все, должно быть, изменились, и тогда она вспомнила об Ашарин. Риша была воодушевлена, красочно описывая, какой она наверняка выросла, я и не заметил, как само воображение стало мне подсказывать. Этот живой образ преследовал меня всю дорогу до дома, но когда я увидел её настоящую, воображаемое померкло по сравнению с тем, какой красивой Ашарин выросла. И всё же я был удивлён и озадачен, но не более.

Самые пугающие перемены произошли через несколько дней. Минсу захотел отметить наше возвращение. Пригласил меня, Ришу, Шина и Сэёна в увеселительный дом. Я только пил вино, но Минсу решил, что мне необходимо расслабиться, и попросил одну из девушек сделать мне массаж. Всё начиналось как обычно: ласки, лёгкие прикосновения, поглаживания. Я выпил достаточно, чтобы не возражать. Девушка поцеловала меня. Аккуратные прикосновения превратились в жадные, поцелуй стал глубоким, а руки забрались под мою одежду. Я ощущал её пальцы на коже груди, голова кружилась от выпитого и поднявшегося желания, но спустя мгновения я подскочил, случайно опрокинув стол с напитками и напугав всех. Я пришёл в ужас, осознав, что на месте незнакомки представлял Ашарин. Под закрытыми веками успел вообразить, как забрал бы её в спальню и взял всё в свои руки.

Друзья решили, что я просто перепил. Но я и себе-то признаваться не хотел, надеясь, что картинки исчезнут из моей головы вместе с хмелем, но этого так и не произошло. Сознание прокляло меня, одарив красочными образами, которые, к несчастью, не выветрились с алкоголем, а остались мучить мой разум. Я с детства любил Ашарин, но желать её стал лишь после возвращения домой.