Алай пробежал несколько коридоров. В здании было сумрачно, свет заката пробивался в редкие окна, и Илья ускорился, стараясь не упускать мужчину из виду. Алай резко свернул в одни из распахнутых дверей и исчез. Илья рванул за ним, но тут же замер, попав в ту самую наполовину обрушившуюся часть терема. Помещение напоминало просторный зал с колоннами, часть которых обвалились вместе с крышей; справа не хватало куска стены, и тусклый оранжево-алый свет озарял груду обломков. В глубине полуразрушенного зала послышался стон.

Илья обогнул провалившуюся крышу и нашёл Алая, стремительно разгребающего балки, куски дерева и камней. Заметив окровавленную руку, Илья принялся помогать. Золотой взгляд Алая перестал ужасать. С широко распахнутыми глазами и тревогой на лице он выглядел не менее человечным, чем сам Илья или Александр с Агатой. Они аккуратно сдвинули массивный обломок, и женщина с каштановыми волосами буквально выпала из завала. Алай подхватил её и бережно усадил у стены.

– Мокошь. Мокошь! – настойчивее позвал Алай, встряхнув её.

Та самая богиня-пряха? Илья не то чтобы не верил, скорее не мог смириться с тем, насколько реальность разнится с представлениями в голове.

Он ожидал мощи, свечения, может, собственного страха перед божественным величием и бессмертием, но насчёт последнего уже не был так уверен. На деле, Мокошь напоминала привлекательную женщину средних лет, она не светилась, не заставляла воздух вибрировать, а мир вокруг искажаться.

Она была ранена и истекала кровью.

Слишком реальной и слишком человеческой, чтобы производить впечатление богини.

Не удержавшись, Илья сменил зрение и оторопел, узрев её настоящую. Позади хрупкого тела, одновременно с ним существовала вторая Мокошь. Илья запрокинул голову, чтобы увидеть возвышающуюся фигуру из золотого света. Она, будто призрак, витала позади, заполнив собой большую часть помещения. Но пугали не размеры, в оцепенение приводили десятки рук, которые ни на секунду не переставали плести нити жизни, сотнями лучей распространяющиеся в разные стороны. Скорость движения рук и пальцев ужасала, они не останавливались ни на миг, сплетая всё новые и новые нити. Богиня-пряха напоминала чудовищного паука с человеческим телом, который не переставал множить свою паутину. Внезапно огромная голова обернулась к юноше, её глаза светились, но взгляд безошибочно остановился на Илье. Губы растянулись в пугающем подобии довольной улыбки.

– Не всю правду стоит видеть. Не смотри, если не готов. – Голос напоминал шипение и звон одновременно. Илью прошиб озноб, и он торопливо сменил зрение на обычное, как раз чтобы увидеть, как Алай встряхнул покалеченное тело богини, которое на фоне её настоящего образа было неестественно хрупким.

– Мокошь! Где Морана?!

Богиня застонала, зашипела и схватилась за раненую голову, там кровь застыла, но рука продолжала кровоточить. Мокошь распахнула веки, далеко не сразу сосредоточила внимание, бегло осмотрела своё тело, как поломанную телегу, которую надо как-то починить.

– Мокошь! – Богиня наконец подняла взгляд на Алая. – Где Морана?

Женщина округлила глаза и осмотрелась.

– Она… она ушла с Рокелем, ей пришлось. Я тоже собиралась, но завал. Он её заставил.

– Рокель? Как это произошло и почему нет защиты?

Мокошь зажала ладонью самое обильное кровотечение на предплечье, и её рана немного затянулась. Илья разинул рот от увиденной магии, будничной для них, словно в этом нет ничего особенного. И всё же Мокошь не залечила травму до конца, а об остальных даже не стала заботиться. Богиня попыталась подняться, Илья подал ей руку, и стоило богине прикоснуться, как она перевела внимание на юношу. Во взгляде не было узнавания, словно её чудовищный дух не запоминал лиц, а лишь чуял нутро. Она будто впервые действительно его увидела. Слабая, усталая улыбка тронула её губы.

– Видящий.

Это прозвище прозвучало с надеждой и облегчением, которое почти моментально потухло в её глазах. Богиня тяжело поднялась на ноги при поддержке Алая и Ильи.

– Всё начало разваливаться после твоего ухода, – хрипло пояснила Мокошь, бросив недовольный взгляд на разруху. – Сперва очнулся Рокель, Морана не сумела удержать его сон, перенеся остаток сил на Ену. Придя в себя, Рокель начал угрожать, приказывая вернуть её. Моране пришлось подчиниться, и со снятием кокона плетущей обрушилась защита.

– Это и привлекло нечисть?

– Да, – кивнула Мокошь и улыбнулась глядя куда-то вдаль.

Илья обернулся на подошедших Агату, Александра и Лелу.

– Русалка, – ласково позвала Мокошь, и Лела ответила ей схожей вымученной улыбкой, – ты справилась. А я сомневалась.

Лела тихо фыркнула, но не оскорбилась.

– Рада, что ты жива, – искренне добавила Мокошь.

– Кто разделался с упырями? – встрял Александр, бегло осмотрев разрушенный зал.

– Скорее всего, Рокель.

– Кто такой Рокель? – не выдержала Агата, заставив Алая и Мокошь умолкнуть.

Они переглянулись, обмен взглядами был осуждающий и длительный.