Но даже тогда меня к ней влекло. Она казалась подавленной и разбитой, злой на весь мир и на населявших его людей. Возможно, я встретил свою родственную душу, которой из-за антипатии к общению и дружеским беседам позволил ускользнуть. У меня никогда не получалось непринужденно болтать или вести пустые разговоры о погоде, например. Внутри скопилось слишком много боли и страдания, чтобы просто отвернуть голову и игнорировать их.

Девушка вышла из салона через пятнадцать минут, и в голове тут же всплыло ее имя. Воспоминание о ней засело у меня в мозгу, не позволяя забыть ее лицо и взгляд, которым она одарила меня, когда поймала за подглядыванием в экран телефона.

Я презирал ее за то, что она была пьяная, но и хотел, так как понял, что ее душа изранена не меньше моей.

Придя домой той ночью, я взялся ее искать. Имя казалось знакомым, но вспомнить, где слышал его раньше, не удавалось. Я пролистал бесконечное количество фотографий с ней и ее подругой. Большинство снимков были сделаны в баре: две девушки, сиськи которых выпрыгивали из кофточек с застывшими на лицах широкими улыбками и с рюмками, полными яда в каждой руке. Я искал ее каждую ночь и очень быстро мое увлечение переросло в одержимость. Из-за фотографий и постов я чувствовал, будто знаю ее, и что в какой-то мере стал частью ее жизни.

Каждый год она посещала этот фестиваль. По фоткам, которые она постила в течение дня, можно было сказать, что с каждым часом девушка становилась все более безрассудной. Ее посты, обычно написанные достаточно грамотно, постепенно превращались в какую-то абракадабру.

Кому-то следовало сказать этой девушке, что в те вечера, когда уходит в загул ей стоит оставлять телефон дома. Она раскрывала о себе чересчур много, из-за чего оказалось слишком просто выяснить все, что мне требовалось о ней знать.

Разгуливая по огромной территории, на которой проходил фестиваль, я кивал в знак приветствия художникам, которых хорошо знал. Нас связывали годы усердной работы над тем, чтобы скрыть мои шрамы. Те, кто маскировал выжженную на коже трагедию моей жизни, были единственными людьми, которые видели во мне немного больше, чем просто жуткого парня или полуночного трахальщика.

Сделав один круг, я пошел на второй.

Когда услышал, как знакомый голос сквернословит и смеется так, будто ничего в мире ее не беспокоит, я застыл на месте.

Обернувшись, увидел ее с подругой под руку и с пивом в руке. Я посмотрел на часы и рассмеялся. Еще не было и десяти тридцати утра, а она уже начала пить.

Если на что-то и рассчитывал, так именно на то, чтобы найти ее в пьяном виде. Я надеялся на это, когда решил сделать эту девушку своей.

Глава 3

Элени

Часы на телефоне показывали почти полдень. Я уже выпила несколько банок пива и успела отклонить ряд заигрываний со стороны стремных типов, разгуливающих по территории фестиваля. Через час у меня была назначена встреча с Ревом Крисом. Только ему я позволяла делать мне тату, и каждый сантиметр рисунков на моем теле — его работа. Я доверяла ему, как никому другому в этом мире.

Подойдя к ближайшему мусорному ведру, я выбросила в него пустую банку от пива, надеясь, что смогу оставаться трезвой до того времени, пока мне не сделают тату, и что Крис не даст мне от ворот поворот. Это просто отстой, что алкоголь разжижает кровь, и она может начать струиться из-под машинки мастера, из-за чего работать практически невозможно. По правде говоря, я бы лучше согласилась на потерю крови, но у татуировщиков свои правила и приходилось им следовать. Я пыталась не унывать, напоминая себе, что когда татуировка будет готова, снова можно забыться в алкоголе.

Кто-то толкнул меня в спину и высокий парень с темными волосами и пронзительными зелеными глазами сразу же извинился. Его взгляд задержался дольше, чем полагается гребаному воспитанному человеку. Мне захотелось показать ему средний палец, но я удержалась от грубого поведения и ушла, лишь дерзко ответив ему спокойным тоном:

— Извиняю, придурок.

Молли толкнула меня локтем в бок.

— Ты можешь хотя бы иногда вести себя нормально, Эль? Это так сложно?

Не обращая внимания на подругу, я продолжила прогуливаться. Она же поплелась за мной, как потерянный щенок. Я даже немного засомневалась, нравится ли ей все это так же, как и мне. Подумалось, что, скорее всего, таким образом Молли протестует против той идеальной жизни, которую родители завещали ей. Она хотела найти красивого плохого парня с тату, чтобы трахаться с ним время от времени, когда ее появляющийся время от времени парень для развлечений Ашер отказывался потакать ее внутренним порывам шлюхи.