— Потому что вы, ебаные козлиные ублюдки! Все вы!

— Заткнись, воронья шлюха! — Ещё пощёчина, надзиратель застонал громче, глубже. — Вот кто ты. Грязная шлюха. Ничто иное, как дырка, чтобы дать нам облегчение, чтобы мои ребята не беспокоили честных женщин сверху.

Степень унижения перекрывала все мысли, парализуя ум, пока я уставился в черноту за отверстием в стене. Вон. Мне нужно было выбраться из этого ужасного кошмара.

— Малир, я умоляю тебя… — Харлен присел, чтобы посмотреть на меня глазами с красными краями, изо рта воняло, лицо было неузнаваемо из-за того, насколько исхудал он за то время, что мы здесь. Недели? Месяцы? Он уже выглядел не взрослым мужчиной, а мальчишкой. — Ты слишком долго так. Мне нужно, чтобы ты вышел из своей головы. Мне нужно, чтобы ты использовал свои тени.

Использовать тени.

Агония пронзила моё сердце, заставляя кровь пульсировать в груди, пока она не наполнилась давлением тысяч душ на моей совести. Внутри меня существовали только мучения, перемешанные с виной и стыдом. Мои тени убили их. Нет, я убил их. Убил всех.

И я бы убивал снова.

Я замотал головой.

— Нет.

— Малир, ты должен…

— Нет. — Моя голова не переставала трястись в отчаянии, а лицо Харлена расплывалось в нечто, состоящее только из острых костей, размытых пятен кожи и впадин, вырезанных голодом. — Я убил их. О, богиня… Я убил наших родителей.

— Нам не нужно твоё раскаяние, Малир. Нам нужны твои тени.

— Н-нет, — заикался я, когда они зашевелились и заползли вглубь моего естества. — Ты не заставишь меня. Ты не сможешь…

— Малир.

— …заставить меня.

— Перестань плакать.

— Ты не сможешь заставить меня.

— Я сказал, перестань… будь ты проклят, Малир! — Шлёпок. Его ладонь ударила меня по щеке, так что затылок стукнулся о камень с такой силой, что тошнота подступила к горлу. — Мы умрём, если ты не используешь свои тени. Этого ты хочешь, да? Матери и отца для тебя были недостаточно? Нужно убедиться, что и то, что осталось, исчезнет здесь?

Ная!

Голос матери взвизгнул на задворках моего рушащегося разума. Слюна залила язык, горло свело рвотным комком, и, содрогнувшись, я вырвал на влажный тёмный камень лишь жёлтые тягучие нити желчи.

— Черт, прости. Малир, я просто… — Харлен сунул босую ногу под мою щёку, приподнял лицо от рвоты, его пальцы откинули сальные спутанные пряди с моего лица. — Я не хочу умирать. Не здесь… не так.

Но разве он не понимал?

Он умрёт в любом случае.

Я повернул голову, вытер рот о лохмотья туники и посмотрел на него, чувствуя тяжесть в груди.

— Я убью тебя.

— Нет, Малир, это неправда.

— Не заставляй меня убить тебя. Пожалуйста. Что у меня осталось, кроме брата? Я уничтожил всё. Нашу семью, наш город, наше королевство. — Я не могу потерять и тебя. Пожалуйста, не вынуждай меня. Харлен… прошу.

— Малир, смотри на меня. — Он обхватил моё лицо ладонями, поднял взгляд к своим глазам. — Это была ужасная случайность, но всё же случайность. Если я останусь рядом с тобой, как это было в Вальтариce, твои тени не причинят мне вреда. Я знаю это.

— Нет. — Он не мог этого знать. Не мог быть уверен. — Это не мои тени. Они украдены. Украдены много веков назад.

— Всего лишь сказки, Малир, — сказал он. — Я скорее умру в тенях брата, чем от руки врага. Я верю в тебя. Всё, что нужно — это чтобы ты поверил в свои…

Движение за решёткой из кованого железа привлекло его взгляд.

— Он скоро снова спустится. Мы должны быть готовы.

Мои пальцы нащупали амулет на шее. Пусто. Ничего. Лорд Брисден забрал его у меня — ту единственную вещь, что давала надежду во времена тьмы. То, что я поклялся хранить ценой своей жизни.

Отец был прав, я ничтожен.

— Малир, — сказал Харлен. — Я сделаю это. Вопрос в том: ты со мной, брат? Ты соткёшь свои тени?

Я сдержал новый приступ тошноты. Я не хотел этого. Не смел столкнуться со своими тенями. Но как я мог отказать брату после того, что сделал с нами? Как мог оставаться лишь разочарованием?

Я вытер слёзы с глаз, взгляд скользнул к сливному отверстию.

— А как же она?

— Она здесь дольше нас, — Харлен отпустил моё лицо и вздохнул. — Сомневаюсь, что она ещё способна обернуться.

Но что, если всё-таки могла? Эта девушка за стеной, что рассказывала мне истории о доме, дарила крупицу света в этой бесконечной тьме… Я не мог просто бросить её. Это было бы неправильно.

— Лорн? — Я придвинулся ближе и заглянул в отверстие. — Лорн? Ты слышишь меня? Ответь.

Что-то зашевелилось во мраке, пока два окровавленных, дрожащих пальца не высунулись в щель между камнями.

— Малир…

Мои плечи напряглись. Её голос звучал теперь иначе, пусто, иссушенно. Безжизненно.