— Я не хотел проиграть их за картами, — тяжело выдохнул Себиан. — Ладно, ты всё равно скоро узнаешь от Лорна. Малир, это леди Галантия.

— Галантия… — выдохнул Малир. Его мрачный взгляд вновь впился в меня, и от этой жгучей интенсивности по коже побежали лихорадочные мурашки. — Она дочь ублюдка.

Горло сжалось узлом.

Его губы вытянулись в прямую линию, тело напряглось от внезапного напряжения, жилы вздулись на шее, грудь поднималась и опадала в сбитом ритме… Всё в нём изменилось, превращая холодное равнодушие в безудержный, пугающий интерес.

— М-м, теперь я действительно хочу забрать тебя в свои покои, — его пальцы метнулись к моей шее быстрее, чем я успела увернуться. Захват лишил меня воздуха — хватка была смертельной. Его тёмный шёпот зашипел у виска, как мурлыканье. — Или, может, я просто сверну тебе шею, маленькая белая голубка.

Я билась и дёргалась, но не могла вырваться из его железной хватки. По его руке поползли тени, холодные щупальца скользнули по моему подбородку, щекам, вискам. Они проникали в ноздри, раздвигали губы, вторгались в рот, горло, лёгкие. Душили меня, лишали дыхания.

В глазах потемнело.

Чернота поглотила меня целиком.

Глава 5



Себиан

Наши дни — роща

Ну что ж, я старался как мог.

Очень старался уговорить Аскера скинуть это поручение на другого следопыта, но нет — он настоял, чтобы именно я нашёл и доставил эту девчонку. И вот как замечательно всё шло…

Малир вплёл свои тени в горло Галантии и в её лёгкие, пока отчаянные судороги не перешли в неконтролируемые подёргивания. Сколько я его знал — он всегда был мрачным ублюдком: тихим, но с резкими всплесками ярости. Оттого и особенно жестоким. Никогда не знаешь, когда его тени сорвутся с цепи.

Но он и хитрый, этот сукин сын. Малир прекрасно понимал, что нам нужна эта девчонка живой. А вот «невредимой» — это уже вопрос спорный в его перекошенной голове. Он должен был вот-вот остановиться. В любую секунду…

Полминуты спустя что-то похожее на тревогу кольнуло в моём пустом брюхе, потому что это был бы не первый раз, когда он убивал по ошибке. Чёрт… да он её душил насмерть.

— Малир… — сосредоточившись на даре в своей груди, я обратился к его теням. — Успокойся. Успокойся. — Любой другой рискнул бы — они рванулись бы в ответ. Но не я. Со мной все иначе. — Отзови их.

Его дёрнуло. Он отпустил её горло, тело задрожало, пока он отзывал свои тени — непредсказуемых ублюдков в лучшие дни и смертельно опасный груз в худшие.

Высокородная красавица рухнула на землю с тяжёлым стуком. Тихая. Неподвижная. Аскер мне голову оторвёт…

— Приведите Судьбу! — крик Малира раскатился по лесу, и крылья взметнулись — кто-то из сидевших на деревьях взлетел. — И лекаря!

Я схватил кожаный мешочек, свисающий с низкой ветки, глаза горели, в ушах звенело. Пять дней, проведённых в вороньем выводке, перегрузили мои чувства так, что теперь неделю буду расплачиваться. Каждый дар имеет цену. Моя цена? Пронзающие мозг головные боли.

Достал кусочек серой коры дьявольского дерева и положил на язык. Дёсны свело от горечи, но я разжевал её. Всё лучше, чем слушать очередную головомойку Аскера в трезвом уме.

Пристегнув мешочек к кирасе, я поправил лук и размял плечи, сведённые судорогой от слишком долгого полёта — да ещё и с покалеченными крыльями. — Ты чуть не убил её.

Но именно — «чуть».

Я слышал её сиплые вдохи, редкий пульс, едва прокачивающий кровь, подёргивание пальцев, скрежет костяшек. И этот кислый запах страха, смешанный с чем-то сладким, что я не мог назвать.

— Даже без глаз я почувствовала бы эти тени за милю, — Эловэн вышла из леса, ковыляя в своих синих одеяниях. Слепая, как летучая мышь, волосы торчком во все стороны, она вытянула руку вперёд. Носком ботинка ткнулась в бок Галантии, присела и провела пальцами к её шее. — Это должно было убить её.

Да, наверное, должно было.

Я посмотрел на лицо Галантии — пепельно-серое, глаза раскрыты, не мигают, дыхание — короткие жалкие всхлипы, сжимающие грудь. Чёрт, какая же она хрупкая.

Вкусно уязвимая.

Эловэн покачала головой, приложила руки к почерневшей шее Галантии, впитывая тени Малира в своё ядро. Интересное зрелище — пустоты всегда были редкостью, даже до того, как мы систематически истребили их десятилетия назад.

Я вздохнул с сожалением.

— Тебе стоило остановиться раньше.

Взгляд Малира упал на мои губы — наверняка уже посеревшие от коры, — челюсти напряглись.

— Тебе стоило утаить от меня её имя.

— Чтобы твои мрачные тени оплели меня, пока ты был одержим этой девчонкой? — он выглядел буквально загипнотизированным, ещё до того, как прозвучало её имя. Что редкость — большинство женщин его оставляли равнодушным. — Не то, чего ты ожидал, да?

Он сжал пальцами нагрудник своей чёрной кирасы, пальцы всё ещё чёрные, до боли.