— Опусти меня! — Я стучала по спине Себиана, пиналась и извивалась, но в основном смеялась. — Я просто хочу повесить цепь!

Глухой, глубокий смех прокатился по воздуху.

Смех, который остановил даже Себиана на месте, когда он медленно опустил меня с плеча. Звук был столь чужим, неожиданно пронзительно волнующим душу, что казалось, будто он вибрирует в груди, останавливая сердце на завораживающий миг.

Потому что это был смех Малира.

Себиан и я смотрели на него. Он стоял, с неподдельной улыбкой, которая доходила до глаз, заставляя их искриться как никогда раньше. Боже, я никогда не видела его таким раскрепощённым, свободным… счастливым? Этот вид шёл ему, смягчая постоянно серьёзные черты лица. Я хотела видеть его таким чаще.

Себиан обменялся взглядом со мной, его глаза блестели от смешанного изумления, совпадавшего с моим.

— Прекрати пугать людей, Малир.

— Малир! — крик прокатился по дрифу, заставив нас троих резко обернуться. — Покажи себя, ты, убийца!

Лорд Арос топал к нам, глаза его были красными от злости, мягкие чёрные кудри растрепаны и запутаны, одна рука крепко сжимала рукоять меча в ножнах. Ярость исходила от него, прорезая путь сквозь расступающуюся толпу.

Из ниоткуда Себиан метнул теневой кинжал в Ароса, который проткнул его плащ и приколол угол к земле, заставив Ароса отступить на несколько шагов.

— Какого чёрта ты творишь, мчась на нас так?!

Малир поставил меня за собой.

— Сделай ещё шаг к моей аноалее, и ты будешь мёртв.

— Ты её убил! — закричал Арос, сухожилия на шее напряглись. Тонкие красные жилки проступили на лице, когда он дернул плащ, но не сделал ни одного шага вперёд. — Она горит на костре из-за тебя. Ты убил мою предназначенную!

— О, чёрт, — пробормотал Себиан.

Глава 32



Галантия

Наши дни, Тайдстоун

Горит на костре. Горит.

Я обернулась к тем клубам дыма, что так отвлекали Малира, и осознание накрыло меня. Он убил Лорн. Не то чтобы это меня сильно волновало, но… зачем?

— Я сделал то, что должен был, и ты не поступил бы не иначе, если бы мы поменялись ролями, — сказал Малир. — Лорн пыталась убить Галантию. Как её связанный, я позаботился о том, чтобы она никогда больше этого не сделала.

Мои пальцы сжались в ботинках.

— Что?

— Я могу подтвердить это, как и Марла с Аскером, — сказал Себиан. — В тот день, когда мы пытались вытянуть тени из Вайрии, Лорн напала на неё. Она удерживала её от обращения, пока тени нападали на нас, а потом сбежала, оставив Галантию, Малира и меня погибать.

Ну конечно…

Внутри я сама себя отчитала. Я должна была догадаться об этом и сама, учитывая, насколько по-другому ощущались те тени. Но тогда всё моё внимание занимали раны Малира.

— Ты знаешь, что это правда, — сказал Малир. — В глубине души ты понимаешь, что Лорн совершила преступление и почему. Я никогда не хотел отнять у тебя твою пару, но и не позволю никому отнять мою.

— Конечно, если у тебя есть сомнения, можешь настаивать на расследовании, — добавил Себиан. — Сделай из этого публичное зрелище, хуже того, что творится сейчас, на первом дрифе за десятилетие! Если хочешь, чтобы все услышали пять одинаковых свидетельств о том, что она сделала, та женщина, которую ты не смог очаровать для связи, то пожалуйста, вперёд.

На короткий, мучительный миг лицо Ароса исказилось, будто от физической боли. Он покачал головой — дрожащим движением, выдавшим внутреннюю борьбу. Но затем, словно смирившись с мрачной правдой, это движение перешло в один-единственный неохотный кивок. Он развернулся, будто собираясь уйти, но резко обернулся и опустился на колени.

Опустив голову, его голос прозвучал почти шёпотом земле.

— Могу ли я забрать её останки с собой, мой принц?

Малир колебался лишь мгновение.

— Конечно.

— Здесь больше не на что смотреть, — крикнул Себиан, когда Арос поднялся и побрёл прочь, отгоняя любопытных зевак обратно в гомон дрифа. — Идите выпейте. В ближайший час вино течёт рекой — и платит ваш принц!

Малир закатил глаза в такт ликующей толпе, затем мягко опустил взгляд на меня.

— Я не хотел испортить тебе праздник.

— Со мной всё в порядке.

Если я и испытывала какие-то неприятные чувства к этому, то лишь жалость к Аросу… и, возможно, к Малиру. Ему не могло быть легко сделать это. Но он сделал. Ради меня.

— Ничего, блядь, не испорчено, пока мы сами не позволим этому случиться, — добавил Себиан, ничуть не смутившийся смертью Лорн. — Вот, смотри. — Он указал на высокие деревянные столбы с кольцами и сетями, прикреплёнными к стене замка, с верёвками и блоками, тянувшимися над тропой, отмеченной затейливо вырезанными символами. — Я как-то раз сломал себе, блядь, маховое перо на одном из этих, когда мне было… лет девять, что ли.