— Они… жестокие существа, пожирают его изнутри, — Аскер провёл ладонью по своей косе, губы на мгновение побледнели. — Не могу представить, каково это — нести такую ношу почти всю жизнь, только чтобы она… лишила тебя свободы действий, оставив разбираться с последствиями, не полностью зависящими от тебя.

Меня пронзило лёгкой болью, я понимала, что значит не иметь контроля, быть в воле другой силы.

— Я и не подозревала.

— Мало кто подозревает, — ответил Аскер хриплым голосом с редкой глубиной эмоций. — Ради семьи и королевства он нес свою ношу молча. Многое ожидается от наследника… даже если он запасной.

— Это был несчастный случай, не так ли? Взрыв в Вальтарисе?

— Когда катапульта твоего отца — извини — Лорда Брисдена, ударила, принцесса Ная оказалась засыпана камнями и обломками. Малир был… дезориентирован, чудом избежав смерти. Я всё ещё помню, как он поднял камень с её разбитого черепа, как дрожал… Тогда это и случилось. — Он цыкнул. — Столько смерти и страданий за один день, вызвавших целую жизнь горя и стыда.

Сердце болезненно сжалось, понимание переплелось с ненавистью к Малиру, сложный узел эмоций, который я не могла распутать. Возможно, он не был монстром, каким я его считала, а его жертвой.

— Это быстро восстановит твою силу, — сказала Марла, входя в палатку, направляясь к нашему гнезду из теневой ткани с горячей деревянной кружкой в руках. Она протянула её мне. — Пей. Себиан часами искал в лесах нужные травы в темноте.

— Спасибо. — Я взяла кружку, позволив сладкой бульоноподобной смеси с нотками мёда скользнуть по пересохшему горлу, быстро опустошив её. — А как же Малир?

Она опустилась на колени рядом с Аскерем, и он тут же взял её руку в свою. — Мы позаботились о его ранах, как могли, но… есть лишь один, кто может изгнать тени, что всё ещё проникают в его органы.

Кивнув, я поставила кружку и дернула за его чёрную тунику. Тени стелились по его шее, затем темнели, распространяясь по груди, почти чёрные там, где исчезали за тканью. На лице же, там, где я касалась его, они почти полностью поблекли.

— Нам нужно снять ткань, — сказала я. — Помоги мне раздеть его.

Когда Марла быстро сняла с Малира одежду, я сосредоточилась на своей, развязывая шнуровку платья спереди. Если нам нужна была кожа к коже — пусть будет. Мы с Малиром уже делали вещи гораздо более откровенные, чем это.

Как только я скинула платье, Аскер вскочил на ноги, развернулся и вышел.

— Я буду охранять снаружи.

— Всегда такой правильный, мой Аскер, — сказала Марла с усмешкой, затем вынула тунику из-под Малира, и из складок ткани вывалилось что-то красно-синее.

Я опустилась на Малира, прижимаясь грудью к его, и зажала находку между пальцами.

— Что это? Браслет?

Он состоял из нескольких синих шёлковых лент, сплетённых в петлю, концы закреплены чёрными застёжками. Из него свисали осколки аэримеля, ловя отблески огня в ближайшем костровом ящике. Красиво, несмотря на пятна, которые, судя по всему, были кровью.

— О, эта чёртова его птица и её одержимость лентами, — сказала Марла, накрывая нас одеялом. — Дерево у его комнат в Дипмарше увешано ими, сотни разноцветных лент на ветвях. Синий — его любимый.

Всё тепло исчезло с моих щёк.

Синие… ленты — его любимые.

Не пуговицы.

Синие… ленты.

Однажды ночью в Дипмарше ворона принесла мне синюю ленту. Это была лента Малира? Он всё это время ухаживал за мной? Или его аноа чувствовал больше, чем понимал хозяин? Почему эта лента была в тунике Малира?

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Марла.

— Хорошо. — Намного лучше, чем Малир, так что я не стану жаловаться на глупые вещи вроде головной боли или боли в мышцах. — Кожа горит. Наверное, из-за тех горячих теней, что на меня нападали.

Марла замерла, некоторое время смотрела на огонь, затем улыбнулась.

— Мы вернёмся в Тайдстоун, как только Малир будет готов к путешествию.

Я повернула голову, лежа на груди Малира, наблюдая, как черные тени между рубцами от плеточного кнута постепенно светлеют. — Мой дар недостаточно силён, чтобы спасти Вайрию, не так ли?

Даже с двумя сильнейшими Воронами рядом, всё, что требовалось для поражения — ехидные замечания и ужасные картины, которые только усугублялись по мере приближения к Вальтарису. А мы уже были очень, очень далеко.

Лицо Марлы смягчилось.

— Не без связи, чтобы усилить твою пустоту.

Связь. Всё всегда сводилось к ней, словно нить протянулась через всю мою жизнь.

— Я всегда думала о ней как об… эфирной вещи, о любви, что бросает вызов смерти, — сказала я. — О чём-то, что приходит легко.

— Всё, что делает богиня, — показывает тебе человека, который идеально тебе подходит. Того, кто учит, помогает расти и находит тебе место в этой жизни. Взращение любви зависит только от вас двоих.