Вместо того чтобы выполнять команды, я бессовестно пялюсь на наше отражение в зеркале, замечая, насколько хозяин выше и сильнее.

Он высокий, мускулистый, пугающий, а я — мелкая и невзрачная букашка, еле достающая ему до плеча.

На фоне Демида я кажусь такой хрупкой и жалкой, что даже если бы он позволил мне ударить его, я вряд ли смогла бы дотянуться до его лица.

— Смотри на грушу перед собой. Сфокусируйся. Удары должны быть точными и быстрыми, — инструктирует Волк, а я переминаюсь с ноги на ногу, сдерживая нахлынувшее волнение. — Не забывай о дыхании.

Уже забыла...

С первым ударом о грушу чувствую, как уверенность в собственных силах вновь наполняет меня. Бью несколько раз, но костяшки начинают ныть, так как я боксирую с особой щедростью и удовольствием.

С каждым ударом мои руки отбиваются все сильнее и работать становится гораздо тяжелее. Я стараюсь, честное слово, но его слишком близкое присутствие сбивает меня.

— Ноги, Ев, — напоминает Демид, стоя за моей спиной, и я бросаю на него немой взгляд в зеркало. — Прибавь скорости, — отдает очередную команду. Я и дышать-то еле успеваю, какая скорость?! — Бей жестче.

— Не могу, — спустя несколько ударов, произношу я, опуская руки вдоль туловища. — Я все...

За несколько дней, проведенных взаперти, я слишком мало ела и спала, чтобы сейчас показывать хоть какую-то силу.

— Работай, Ева, — строго произносит Волк, обжигая меня взглядом. — Если еще раз соберешься грабить чужой дом, хотя бы драться научишься.

Что, простите?!

Адреналин накатывает мощной волной, стирая все хорошее, что я себе надумала за последние двадцать минут об этом нахале.

Развернувшись к нему лицом, сжимаю кулаки, упакованные в перчатки, все же допуская мысль, что, если постараться, могу и дотянуться до его рожи.

Уголки губ Демида вздергиваются; в этот момент лавина внутри меня взрывается мощным всплеском. Не раздумывая, я бросаюсь на него, вот прям в перчатках кидаюсь, желая нанести удары по корпусу, но ни фига не получается. Зверь ловко уклоняется, заранее предвидя все мои действия. Это раздражает, распаляет сильнее, и я, как одержимая, гоняюсь за ним.

— Не любишь правду, девочка? — Тяжело дыша, Демид ловит меня и тут же сгребает в охапку. И что-то подсказывает мне, что дыхание его сбилось не от усталости.

— Не люблю таких, как вы! — шиплю я, отчаянно пытаясь вырваться из его крепкой хватки. Демид роняет меня на маты, нависая сверху, не даваёт и малейшего шанса на побег. От этого из горла вырывается позорный писк.

— Каких, Ева? — вкрадчиво спрашивает он, впиваясь чернющими как ночь глазами в мое лицо.

Моя грудь под его весом с трудом вздымается; вот-вот я помру от разрыва сердца или же задохнусь.

— Слишком самоуверенных! Тех, кто считает себя лучше других! — буквально выплевываю слова с презрением.

Взгляд Демида перемещается на мой рот, и — видит Бог! — я замираю, переставая дышать. Кажется, еще секунда, и он коснется моих губ, поцелует. А когда Демид наклоняется ниже и наши лица практически соприкасаются, то я готова умереть и тут же воскреснуть.

Я готова провалиться сквозь землю за то, что хочу… Хочу, чтобы он коснулся меня.

— Урок окончен, — вдруг неожиданно произносит Демид, а меня будто ушатом ледяной воды окатывают.

Волк уверенно протягивает руку и лёгким движением ставит меня на ноги. Сердце гулко стучит в груди, отвожу взгляд, пытаясь справиться с нахлынувшими мыслями в моменте, когда он лежал на мне.

Да что с тобой такое, Ева?!

Но разум, словно в вакууме, не хочет находить ни одного логичного довода моей странной реакции. Похоже, тело живёт отдельно от головы, потому как кожу покрывает лёгкая испарина.

Снимаю перчатки и протягиваю их Демиду, наконец осмелившись встретиться с мужчиной взглядом. Он смотрит на меня так внимательно, можно подумать, читает мысли и видит насквозь. Это ощущение усиливает внутри гремучую смесь из ниоткуда взявшегося стыда, непроизвольного страха и растущего смятения.

Как только Волк молча забирает перчатки, я резко разворачиваюсь и делаю шаг к выходу, но властные пальцы неожиданно сжимаются на моём запястье, вынуждая остановиться.

— Ева, — окликает низким голосом, и я закрываю глаза. Сжимаю губы, чувствуя себя особенно уязвимой в эту секунду.

Отпусти меня, Волк… Просто разожми руку.

Хочется убежать и закрыться в комнате, чтобы переварить всё произошедшее. Да, возможно, я преувеличиваю, но отрицать новые, пугающие эмоции не могу. Я аккуратно оглядываюсь на хозяина дома.

— Поужинаешь со мной, — не спрашивает, не предлагает, а утверждает он в своей манере, и я киваю в ответ.