— Теряешь сноровку, старик, — усмехаюсь, поднимая телефон.

— Эти новомодные трубки — параша редкостная: ни понять, ни взломать толком! — ворчит братан, пряча руки в карманы брюк.

— Грузишь ты, — бросаю резко, смерив его недобрым взглядом. — Девка и так напряга навешала.

— Понял, не кипятись, — кивает он, отступая к двери. — С сученышами сделаю все, как надо.

Навела кипиша ведьма зеленоглазая вместе со своими дружками. Будто без них, блядь, забот не хватало. Приехал серьезные дела решать, а тут она, как кость поперек горла, встала.

Че делать с ней, пока не решил. Прибить бы, да рука не поднимется. Черноволосая соплюха, жизни-то совсем не видала. Совсем не понимает девочка, с кем связалась и в чьи лапы попала.

Ева

Убирать дом?! Стирать вещи?! Быть прислугой?! Да кем он себя возомнил?!

Думает, что имеет право держать меня взаперти и раздавать приказы?! Я не рабыня, черт возьми! Крепостное право давно отменили!

Все мое нутро протестует против сложившейся ситуации, отказывается подчиняться Зверю и следовать его указаниям. Однако где-то на задворках разума здравый смысл шепчет, что выбора у меня нет...

Быстрым шагом я поднимаюсь по лестнице, лишь бы не находиться рядом с хозяином дома, и направляюсь к единственной знакомой комнате. Инструкций по месту проживания мне не дали, поэтому я решила этот вопрос самостоятельно, никого не предупреждая и не ставя в известность.

По дороге меня внезапно словно вспышкой пришибает ужасающая мысль: что, если он прикажет мне все три дня жить в подвале, в том самом, отвратительном и грязном, и каждый мой день будет начинаться и заканчиваться там, среди бетонных стен, без единого окна?

Нет, нет, нет и еще раз нет! Тысячу раз «нет»!

Отмахиваясь от нарастающей тревоги, я резко распахиваю дверь и прохожу внутрь. Не задумываясь бросаю футболку Демида на пол и направляюсь в ванную, где в зеркале меня встречает собственное не особо презентабельное отражение (и это, мягко говоря).

Вот черт! Худшая версия Евы, которую я когда-либо видела! Мои темные локоны спутаны в огромный ком, губы пересохли и потрескались, а кожа мертвенно-бледная — можно подумать я не видела солнца целую вечность.

Сама себя не узнаю. Кто на меня смотрит? В глазах отсутствует привычный блеск, сейчас в них затаилась холодная ярость. Как будто весь мир против меня, как будто все, что происходит, — вопиющая несправедливость судьбы.

Глубоко вдохнув, сжимаю губы в тонкую линию. Наверное, я не имею права злиться. Волк оставил меня в живых, и это самое главное. Мог убить, пристрелить и оставить в лесу на растерзание диким животным, но не стал. За это, наверное, я должна быть ему благодарна, как бы мне ни хотелось бунтовать и отказаться выполнять его условия.

Наступает стадия торгов с внутренней стервой Евой. Адекватная часть меня просит быть послушной, выполнить все указания, ведь после я окажусь на свободе, другая же, наотрез отказывается драить полы в доме надменного и самоуверенного ублюдка, считающего, что он может угрожать людям своим сраным пистолетом. А я, дура, еще переживала за него, когда Леша наставил ствол! Меньше чем через десять часов этот козлина уже вжимал в меня дуло пистолета!

Именно поэтому ты должна засунуть свою гордость подальше...

Что он там сказал?

Отработать награбленное уборкой? Хорошо, я приведу его дом в порядок. Если Волк действительно отпустит меня, после выполнения поставленных условий то, может быть, выйдя отсюда, отделаюсь лишь легким испугом без особых последствий.

Оглядываю себя с ног до головы — да уж, видок тот еще! Одежда в грязи, пятна то ли от земли, то ли от чего похуже. Брюки вообще бесполезно оставлять: если планирую мыть пол в них, толку от уборки не будет никакого.

Быстро осмотрев комнату, направляюсь к тумбочкам и перебираю предметы, пока не нахожу то, что искала: ножницы. Сняв джинсы, особо не раздумывая, я начинаю резать штанины. Грязные куски ткани бесполезно падают на пол.

Закончив с процессом, надеваю уже получившиеся шорты и, покрасовавшись у зеркала, понимаю, что переборщила с длиной. Они явно получились намного короче, чем я планировала.

Долго не расстраиваюсь и, махнув рукой, решаю, что в любом случае это лучше, чем грязные брюки, тем более что в доме слишком жарко, а за работой в длинных джинсах я бы запарилась.

Расчесать спутанные кудри пальцами не получается, и это выводит меня из себя. Да что за проклятие! Стиснув зубы, в конце концов просто собираю их в небрежный пучок, закалывая карандашом, найденным на столе. Так хоть не будут мешать.