Трей все еще сидит за столом и ест принесенную еду. Он смотрит на меня, затем окидывает еще раз вглядом. — С тобой все в порядке?

Черт возьми. Слезы текут по моим щекам.

Он встает и раскрывает объятия. — Иди сюда.

Я, спотыкаясь, иду вперед, и он обнимает меня.

— Ты в порядке? — повторяет он.

Я не хочу ничего ему говорить. Но также не хотела, чтобы они видели, как я плачу. — Его зубы стали длинными, а глаза изменили цвет, — всхлипываю я. — Он сказал мне убираться.

Трей обменивается взглядом с Джаредом, сидящим в другом конце комнаты.

— Черт, — бормочет Джаред.

— Что?

Трей резко выдыхает. — Он хочет пометить тебя, Эмбер. Ты знаешь, что это значит?

Я качаю головой. Без понятия.

— Так волки спариваются — самец вонзает зубы в самку, чтобы навсегда оставить свой запах. Мы очень территориальны с нашими самками. Как только тебя пометили, ты спариваешься на всю жизнь. Но он не может тебя пометить, потому что ты человек. В лучшем случае останется ужасный шрам. В худшем — это может тебя убить. Сейчас он не может контролировать себя, поэтому пытается тебя защитить.

Перед глазами мелькает видение. Я стою перед зеркалом, откидываю волосы с плеча, чтобы рассмотреть шрам.

Дверь в спальню с грохотом распахивается, и в дверном проеме появляется Гарретт с насупленными бровями вокруг серебристых глаз.

Трей отталкивает меня от себя и поднимает руки. — Не трогаю…

Вспышка движения, рычание, и Гарретт, пролетев по воздуху, сбивает Трея на пол.

— Немного помощи не помешает, — задыхается Трей, откатываясь в сторону, не сопротивляясь, но быстро пытаясь освободиться.

Гаррет удерживает Трея на земле, пережав предплечьем его горло.

— Гаррет, остановись! — кричу я.

Он обращает на меня сверкающий взгляд и делает выпад, обхватывая меня за талию и притягивая к себе. Его руки обжигают, как раскаленные добела камни; жар охватывает мою кожу везде, где он прикасается. Гаррет задирает мою футболку, словно намереваясь сорвать ее с меня, и оскаливает клыки.

Очевидно, что сейчас он больше зверь, чем человек, и, учитывая, насколько осторожны его друзья, я признаю, что мне страшно.

Я кричу. Джаред хватает меня сзади и оттаскивает от Гаррета.

Тот рычит от досады и вскакивает на ноги вслед за мной. Трей хватает его сзади, не дав добраться до меня, и Джаред бросается перед ним, присоединяясь к Трею в борьбе с Гарретом. Двое младших волков отталкивают Гаррета и прижимают его к стене, наваливаясь на него всем весом, чтобы удержать на месте.

— Иди в спальню и запри дверь, милая, — говорит Трей.

Гаррет снова рычит, отрываясь от стены, но его снова прижимают к ней два молодых волка.

— Прости! Я не хотел называть ее «милая». Эмбер, иди в спальню. Сейчас же, — рявкает Трей.

Но я не могу позволить этому продолжаться. Гаррет страдает из-за того, что ему нужна я, а его друзья рискуют жизнью, чтобы защитить меня от него. Я игнорирую указание и иду к Гаррету. Кладу ладонь на его вздымающуюся грудь. — Я его не боюсь. — Не свожу взгляда с серебристых глаз Гаррета.

Клянусь, я вижу искру узнавания, мерцание голубого цвета в его серебряных глазах.

— Лучше бы ты боялась, — ворчит Джаред, явно изо всех сил пытаясь удержать Гаррета.

Я игнорирую Трея и Джареда и ловлю взгляд Гаррета, удерживая его. — Пометь меня.

Гаррет снова делает выпад вперед, но когда парни отбрасывают его к стене, качает головой. — Я разорву тебя на кусочки, адвокат. Уходи. Убирайся отсюда. Пожалуйста.

— Нет. Я видела, чем это закончится. Я хочу, чтобы ты пометил меня.

Гаррет замирает, его дыхание срывается в груди. — Что?

Я киваю. — Ты должен меня пометить. — Я поворачиваюсь к младшим волкам. — Отпустите его.

Они смотрят на Гаррета, который долго не сводит с меня взгляда, а потом кивает. Ребята освобождают его и, кажется, готовы в любую минуту снова схватить его за плечи.

Гаррет подхватывает меня, и я обнимаю его за талию ногами, а руками обвиваю его шею. Он смотрит мне в лицо. — Ты уверена?

Я киваю. Несмотря на гулко колотящееся сердце, я ему доверяю. Он никогда не сделает мне больно.

Гаррет

Даже когда волк воет, желая вырваться на свободу, я борюсь за то, чтобы оставаться с Эмбер. — Малышка, ты понимаешь, что это значит? — спрашиваю, неся ее в спальню. Не знаю, откуда она вообще знает о метке.

— Да, — шепчет она. — Что ты спаришься со мной на всю жизнь.

— Все верно. Как только тебя отмечу, то никогда уже не отпущу, ни по какой причине. Я пойду за тобой на край земли, чтобы сохранить то, что принадлежит мне.

Чудесным образом она не выглядит обеспокоенной. Похоже, мой маленький жесткий независимый адвокат с готовностью отдает себя в мои руки.

— Ты слышишь меня? Ты будешь принадлежать мне. Навсегда. Ты будешь моей, чтобы защищать и владеть. Ублажать.