Но как только оказался в клетке, превратился в волка, разорвав на куски свою одежду. Здесь воняло волками, но, клянусь, я уловил запах Седоны. Я попытался прорваться через клетку, используя силу, но это были не обычные собачьи клетки. Нет, эти парни знали свое дело. Клетки были из армированной стали. Если бы Эмбер не появилась…

Я рычу на заднем сиденье фургона, и Эмбер поднимает на меня свои прекрасные голубые глаза. Не знаю, какого хрена она не боится меня, когда я в таком состоянии. А ведь должна.

Мой волк готов вырваться на волю и разорвать еще не одно горло при одной только мысли, что Эмбер находилась там, подвергая себя опасности из-за нас.

Мне хочется перекинуть ее через колено и отшлепать за это по ее симпатичной заднице, но прикасаться к ней небезопасно. Не то чтобы причинил ей боль — во всяком случае не в этом смысле. Но я в нескольких шагах от того, чтобы ее пометить. Между полнолунием и моим волчьим желанием ее защитить, навсегда впечатав на ней свой запах, я дрожу от усилий, которые мне приходится прилагать, чтобы удержаться.

Мы приехали в отель, и я сразу же направился в душ. Может быть, если избавлюсь от запаха крови, то смогу успокоиться. Сомнительно. Но попробовать стоит.

Я раздеваюсь до плавок и вхожу под струю воды, зажав рану, чтобы изгнать пулю, которую уже вытолкало мое тело при исцелении.

Помню, как побледнела моя маленькая адвокатша, когда увидела рану, какой ужас отразился на ее лице. Черт, я ничего не сделал, чтобы заслужить такую заботу, но постараюсь быть достойным и впредь. И должен сделать все возможное, чтобы ее уберечь. Боже, ее тоже могли взять в плен, и мы все сейчас сидели бы взаперти. Или еще хуже.

Мне следовало испытывать благодарность к ней, но только злюсь вместо этого. Злюсь на то, что ей пришлось подвергнуть себя риску, чтобы спасти меня. Рычание зарождается в моем горле.

Я переключаю воду на холодную. Ничего не помогает охладить горячую кожу и заглушить волка.

Отметь ее, отметь ее, отметь ее.

Я сгораю от желания вонзить зубы в роскошное тело Эмбер. Сделать ее своей навсегда. Я хочу погрузить свой член в нее, почувствовать, каково это — находиться в ее сладкой плоти. Уверен, она охренительно тугая. Настоящий рай. Может быть, есть какой-нибудь способ трахнуть ее, не помечая.

Не понятно, кто меня уговаривает — мой волк или разум, но хочу Эмбер с отчаянием, от которого вытягиваются клыки и с них капает сыворотка, чтобы ее пометить. Я прикусываю губу и пускаю кровь.

Мой суровый, жесткий, маленький адвокат в душе такая нежная. Большое сердце из мягких пушистых перьев. Я готов отдать все, чтобы заслужить право называть ее своей. Каково это — иметь Эмбер под собой? Я умираю от желания увидеть, как она смотрит на меня большими голубыми глазами, в которых светится доверие, а ее тело податливо и сладко. Че-е-ерт возьми.

Я выключаю воду и обматываю полотенце вокруг талии. Моя рана уже перестала кровоточить, края начали смыкаться.

Мы заказали номер-люкс с двумя кроватями в спальне и гостиной. Трей и Джаред в гостиной, и мне хочется завыть, потому что Эмбер с ними. Это глупо, ведь знаю, что парни готовы умереть за нее, но только потому что она моя. А мои волки — твердые орешки. Они никогда ни за что не станут претендовать на ту, что принадлежит мне.

И все же стучу кулаком по комоду. Я хочу разнести комнату в щепки.

Не знаю, как переживу ночь в одном номере с Эмбер.

~.~

Эмбер

Похоже, Гаррет разбрасывает вещи в спальне. Я ощущаю его возбуждение через стену. Чувство вины, гнев, разочарование волнами накатывают на него. Я всегда знала, что именно чувствуют люди? Или это только с Гарретом так происходит?

Трей смотрит в сторону спальни, затем бросает обеспокоенный взгляд на Джареда. Мы сидим за столиком. Они доели мою тортилью примерно за три секунды и заказали еще еды из службы доставки. — Никогда не видел, чтобы он был так близок к потере контроля, — бормочет Трей.

— Я знаю.

— Что с ним не так? — спрашиваю я.

Джаред верти коробок спичек на краю журнального столика. — Сейчас полнолуние. К тому же сестра пропала. И вдобавок ты.

— А я то тут причем?

— Он испугался за тебя. Наверняка до сих пор злится. У него реально на тебя зуб, Эмбер. — Спичечный коробок замирает на столе, Джаред берет его и запускает снова.

Мое сердце подпрыгивает от радости, но затем замирает и ухает вниз. — Но волки не могут быть с людьми.

— Это проблема. Но его волку это не важно. Животное на тебя претендует. Как только наш волк сделает свой выбор, все. Вы должны спариться или…

— Или?

— Или у животного начнется лунное безумие, — ворчит Трей, проводя языком по пирсингу на губе.

— Что такое лунное безумие?

— Пораженный им превращается в животное и не может измениться обратно. Он теряются навсегда. Это случается не с каждым волком, — объясняет Трей.