По дороге он ударяется головой, и когда я пытаюсь подбежать к нему, Малакай хватает меня за волосы на затылке, заставляя спуститься следом за ним. Я бью его по рукам, царапаю, кричу, чтобы он отпустил меня, но когда мы добегаем до нижней ступеньки лестницы, мой отец лежит на полу, из его головы течет кровь.

— Нет!

Я бросаюсь к нему, и Малакай меня отпускает. Я зажимаю щеки отца между ладонями, кровь заливает его лицо.

— Папа? Папа, ты меня слышишь?

Присутствие позади меня заставляет меня замереть, и я оглядываюсь через плечо, чтобы увидеть Малакая, стоящего на коленях позади меня и поглаживающего свой член от основания, вверх по всем его пирсингам, подкручивая кончик. Его нижняя губа зажата между зубами, и я задыхаюсь, когда он задирает мою рубашку вверх и на задницу.

Я пытаюсь сесть, но он хватает меня за волосы и удерживает на четвереньках, прижимая мою голову к груди отца. Его сердце бьется так быстро, как барабан, когда Малакай подносит головку своего члена к моему входу.

Он не собирается...

Вопреки внутреннему смятению и страху, что папа может умереть, моя киска болит от желания. Это мерзко, неправильно и тошнотворно, но мне нужен он внутри меня.

Он трется своим пирсингом о мою сердцевину, разгоняя мое возбуждение, его пальцы все глубже впиваются в мой затылок, когда он вводит головку дюйм за дюймом, и мое дыхание сбивается от толщины, от того, как мое тело не может вместить его размеры, его обхват почти распирает меня, когда он погружается в меня до самой рукояти.

Его дыхание сбивчиво, и я уверена, что если бы он использовал свой голос, то это были бы глубокие, приятные стоны, когда он выходит и снова входит в меня, как молоток в гвоздь. Мне трудно дышать от того, насколько сильные ощущения я испытываю. Теплая жидкость собирается вокруг моих коленей, и я знаю, что это кровь моего отца.

Мое тело подается вперед каждый раз, когда Малакай входит в меня, и я чувствую себя такой грязной из-за того, что наслаждаюсь этим. Я наслаждаюсь тем, как мой брат трахает меня, лежащую на обмякшем теле моего отца. Его сердце бьется, но кровь все еще течет вокруг меня, и я вскрикиваю, когда Малакай шлепает меня по заднице и начинает двигаться сильнее и быстрее, толкая меня и отца на полу, когда он наматывает мои волосы на свой кулак и оттягивает ими мою голову назад.

Он прижимается бедрами к моим, держит меня за них, и его толчки становятся еще мощнее. Металлическая линия его члена трется о мое сладкое место, и я закатываю глаза, мои нервные окончания обжигают, когда я хнычу.

— Сильнее, - стону я, стыдясь того, что мне нравится чувствовать, как его член заполняет меня. — Сильнее, Малакай.

Он делает это. От каждого толчка его бедер мои легкие грозят загореться, а боль на коже головы от того, что он дергает меня за волосы, так приятно скручивает мой позвоночник, что в моем зрении появляются звезды.

Брат наклоняется вперед, прижимаясь ко мне спиной, и наклоняет мою голову, чтобы поцеловать меня. Это жестоко, до синяков, и он впивается в меня, глотая мои стоны, мои позывы двигаться быстрее, глубже, чтобы я кончила на его член.

Он тяжело дышит мне в рот, замедляя свои движения, проникая глубже и проводя металлом по тому месту, которое заставляет меня напрягаться всем телом.

— Ты заставишь меня кончить на члене моего старшего брата? - шепчу я.

Он кивает, рот открыт, он неслышно стонет и отпускает мои волосы, проводя рукой по моим ребрам, между грудей, чтобы сжать мое горло.

Мои слова прерываются вместе с воздухом, и я чувствую, как Малакай вжимается в меня. Мои внутренние стенки сжимаются вокруг его члена, и приятный жар проникает от пальцев ног до самого сердца, когда я беззвучно вскрикиваю и кончаю на его член.

Я снова и снова сжимаюсь вокруг его толщины, выгибаю спину, а он замирает, находя свою разрядку, наполняя меня каждой каплей своей запретной спермы.

Он задерживается на месте лишь на секунду, прежде чем вынуть и оттолкнуть себя от меня. Он стоит, а я приподнимаюсь на ладонях, видя всю кровь, которая, как я и не подозревала, впиталась в мое лицо, руки и грудь.

Мои руки трясутся, хотя и не так сильно, как ноги, когда я сажусь на корточки, и я смотрю на Малакая, как он убирает член, вытирая лицо, его грудь вздымается и опускается. Я смотрю на тело отца, истекающее кровью и дергающееся, и мои расширенные глаза снова обращаются к Малакаю. Ему, кажется, все равно, пока я тянусь вниз, чтобы проверить пульс отца, слабый, но есть.

— Папа, оставайся со мной. Я отвезу тебя в больницу, - говорю я дрожащим голосом, натягивая трусики и джинсы, из которых уже вытекает сперма Малакая.

Я протискиваюсь мимо брата и бегу на кухню, ударяя кулаком по кнопке экстренного вызова на стене, посылая сигнал ближайшей полицейской машине и скорой помощи.