Нет. Я думаю, Малакай был бы очень огорчен, если бы я рассказала ему о том, что творится у меня в голове - мне и так было неприятно, когда он прикладывал руку к моему горлу, а от того, как он лишал меня воздуха, я становилась еще более влажной. Но, с другой стороны, он стремится доставить удовольствие, и то, что он уничтожит меня в сексуальном плане, доставит мне больше удовольствия.

Час тренировки тянется. Я хочу домой, лечь в постель, смотреть кино, есть нездоровую пищу, а не напиваться в компании студентов. Мы пробуем многочисленные пирамиды со мной в роли флаера (спортсмен, выполняющий элементы с фазой полёта), где меня бросают вперед, чтобы я перевернулась на спину. Анна чуть не роняет меня, извиняется снова и снова, но я похлопываю ее по плечу.

— Все нормально. Просто будь более сосредоточенной.

Ее щеки пылают.

Анна, блондинка, с которой Малакай ходил на свидание несколько месяцев назад. Ну, я бы не сказала, что это было свидание, так как он психанул и ушел, но все же... он согласился на свидание. Значит ли это, что она ему нравится? Он все еще разговаривает с ней?

Анна прекрасна - и, чтобы добавить к списку поводов для ревности, она еще и прекрасный человек. Лучшее из двух миров - человек с большой душой, который выглядит так, будто рожден для того, чтобы стать супермоделью.

Она стройная, загорелая. Умная. Она также была королевой бала, поэтому ей нет смысла встречаться с Малакаем, ведь его до сих пор считают чудаком. Странный парень, у которого никогда не было друзей, пока он не ушел из школы, курящий, разъезжающий на мотоцикле и нуждающийся в сестре, чтобы та показала ему, как целоваться.

Мы заканчиваем и идем в раздевалку, чтобы принять душ и переодеться. Я направляюсь к своему шкафчику в задней части комнаты, подальше от всех, затем беру свои вещи и кладу их на скамейку, расчесываю волосы, пока все разговаривают напротив шкафчика.

— Ты придешь сегодня на вечеринку Эбби? - спросила одна из девушек. — Я слышала, она пригласила много парней.

— Я положила глаз на одного, - отвечает другая. — Как думаешь, Малакай Визе будет там?

— Тот горячий немой парень? Похоже, он хочет всех убить, излучая при этом энергию большого члена?

Я делаю паузу, роясь в своей спортивной сумке, подслушивая, как будто слушаю сплетни. Даже когда мой пульс участился, я сосредоточилась на их приглушенных словах.

— Да, он. Это с ним Анна была в комнате несколько месяцев назад. Я думаю, она залезла ему в голову или что-то в этом роде.

— Правда? Я думала, они трахались?

Я нахмурилась и сбросила футболку, закручивая волосы над ухом, как будто это поможет мне слышать.

– Это Анна сказала? Может, и так. Эй, как ты думаешь, он стонет? Или просто... дышит? Может, спросить у нее, правда ли слухи, что у него проколот член?

Я скриплю зубами и запихиваю оставшиеся вещи в сумку, глаза уже горят.

Дверь открывается раньше, чем я успеваю почувствовать свое присутствие, и входят еще девушки.

— О, Анна! У меня вопрос по поводу немого. Ты его трахала несколько месяцев назад на вечеринке? И если да, то стонет ли он?

— Ш-ш-ш! Оливия - его сестра, - шипит Анна. — Я не хочу, чтобы в команде все было странно, если она узнает, что я трахаюсь с ее братом.

— Так ты все еще с ним трахаешься? Расскажи нам подробности! Он большой? Доминантный? Он вырезает на твоем теле сатанинскую метку овечьей кровью, пока трахает тебя?

— Черт, Данара, успокойся.

— Я спрашиваю, о чем вы все думаете.

С меня хватит, я заканчиваю укладывать свои вещи в сумку, завязываю волосы назад, прохожу мимо шкафчиков и плечом провожу мимо девушек, особенно Данары. Не обращая на них внимания, я выхожу из раздевалки, по моим щекам начинают катиться жгучие слезы.

Предательство причиняет боль.

Я слышу, как кто-то зовет меня по имени, но к черту их. К черту их всех за то, что они говорят о моем брате, как о каком-то чудаке. И к черту моего брата за то, что он мне лгал.

Он пробрался ко мне в комнату и попросил научить его, потому что он психанул на свидании с Анной, но все это время он трахал ее? И до сих пор трахает?

Так вот почему он был таким естественным во всем, что делал со мной?

Пока я добираюсь до автобусной остановки, отказываясь ехать с Эбби, я достаю свой телефон, и мои пальцы дрожат, когда они набирают его имя, чтобы получить его контактные данные. Я никогда не звоню - нет смысла звонить, ведь он не разговаривает. Скорее всего, он не ответит. Но ему и не нужно говорить ни слова - этот мудак просто должен слушать.

Три звонка, потом тишина, звонок соединяется без обычного приветствия. Я не хочу плакать, но слезы заливают мои щеки, а из легких вырываются маленькие струйки воздуха, достаточно слышимая, чтобы он понял, что я расстроена.