— Прекрати, Радон, — с пренебрежением обрываю я жреца. — Зачем мне какая-то одна женщина? Даже самая красивая во всем Семимирье. Если я почувствую такую потребность, то мой выбор падет не на какую-то красавицу, а на породистую лошадку, — ухмыляюсь. — Как минимум, Богиню.

— Значит ли это, что огненная рия больше в круг твоих интересов не входит?

— Несомненно. Хотя, знаешь, я не обязан тебе отвечать.

— Нет. Но ты нуждаешься в этом сам.

— В чем? — с угрожающими интонациями в голосе спрашиваю я.

— В том, чтобы проговорить то, во что не веришь или пытаешься себя убедить.

— Пятнадцать плетей, — ледяным тоном бросаю я, и тяжёлыми шагами направляюсь к седьмому порталу, оставляя Радона за спиной. — Убирайся, — кричу я, чувствуя спиной его взгляд.

И тoлько когда жрец уходит, я позволяю себе взглянуть в вибрирующую сверкающую гладь седьмого портала. Бесконечный водоворот сгущающейся энергии, завивающейся в спиралевидные воронки, серебристые стрелы, мерцающие искры. Завораживающее зрелище, на которое можно смотреть бесконечно. Я ощущаю, как сквозь меня проходит горячая циркулирующая сила, распространяясь дальше, по пространству всего Креона, согревая его, наполняя оттаявшее реки и озера рыбой, а леса живыми тварями. Тьма не способна на созидание?Да что за глупец это сказал? Варианты есть всегда. Можно позаимствовать то, чего тебе не было дано изначально. А можно забрать все, абсолютно все, что я и вознамерился сделать. Глупые минты по ту сторону Врат понятия не имеют, как мало у них осталось времени на то, чтобы убедить свою принцессу приползти ко мне на коленях. Я почувствую ее зов… Когда она будет готова. Её судьба предопределена, но вот что ждет жалкую горстку выживших, я еще не решил. Все зависит oт того, как искренне Иса будет умолять меня сохранить жизнь своему народу. И, если я замечу хотя бы нотку фальши, то уничтожу каждого, разорву на части и заставлю ее смотреть, как те, кто ей был дорог, будут захлебываться кровью, умоляя ее помочь им. И она поможет… Когда опустится на колени и сделает то, что положено покорной одале на глазах у ее преданных идолопоклонников.

Жестоко? Ничуть. Справедливость Темного Бога отличается от человеческой. Жизнь, смерть, гордость, достоинство — лишь слова, которые придумали люди. Слабые, беспомощные, созданные, чтобы служить. А кому? Да тому, кто сильнее. Все просто и закономерно. Разве это не то, чего она ожидает от темного Бога, плоть от плоти Великого Саха? Зверства, кровопролития, бесчинства и бесчеловечной жестокости. Ты получишь сполна, Принцесса. Ты сама назвала меня Зверем, не вслух, но я отлично тебя понял. Я делаю небрежный жест рукой, и скорчивающиеся спирали рассеиваются, оставляя гладкую черную густую бездну, которую я призываю к ответу, взывая к ней. И она откликается, показывая мне полет Мандисы над Нейтральными Землями. Нетерпеливо прокручиваю вперед, и вот уставшая птица падает на балкон полу разрушившегося дворца Нуриэля.

Я успеваю заметить пoчерневшее небо, скрытое тяжёлыми тучами, выросшие вокруг дворца скалы, черными шпилями упирающиеся прямо в мрачный небосвод, трещины, испещрившие обледеневшие земли. Рельеф пересечений изменился до неузнаваемости, и сами границы стали неразличимы. Я уже видел Элиос таким. Он возвращается к истокам. Он не обращается в Креон, как обманчиво может считать Мандиса. Это Руины Минтаки после Черной жатвы. Именно таким я увидел Элиос, когда впервые ступил на его земли. Все, что от меня тогда требовалось — это заставить народ верить в мнимое грядущее благополучие и получить доступ к божественной силе рий Ори, источнику энергии творения, которая помогла в восстановлении Элиоса. Я пoмогал, направлял, наблюдал, не предпринимая разрушительных действий. Мой отец всегда стоял за моими плечами, и даже, несмотря на что, что я не знал всех правил его игры, теперь я не могу не восхищаться масштабностью его плана. Не имеющий силы творения, он позволил Элиосу исцелиться, став моими глазами, впитывая опыт светлых магов, жрецов и правителей, исследуя законы Ори и Элейн, перенимая их. Но теперь время процветания кануло в лету, и мы заберем и используем полученные знания, чтобы обладать не только Иасом, но и всем Семимирьем.