— Моей девочке мало? — чувственным шепотом интереcуется он, проникая в меня сразу двумя пальцами, и покидает снова.

— Да, Кэл… — признаюсь я, ощущая, как во рту пересохло от желания и нетерпения продолжить наш марафон.

— Ненасытная девочка, — рычит Кэлон, и, быстро опускаясь на колени, разворачивает меня к себе. Не успеваю вскрикнуть, как ощущаю, как Кэл припадает губами к коже между моих бедер и обхватывает ими пульсирующий и чувствительный бугорок, заставляя затеряться в пульсирующем экстазе.

— Ах… да, Кэлон, — все тело пронзают молнии удовольствия, когда я отдаюсь его искусной ласке… его язык скользит по моей влажной коже, надавливая и ударяя. Я забываю, как дышать, ощущая, что Кэл спускается ниже, и обводя языком вход в мое лоно, проникает в него языком, задевая самые чувствительные точки, которые невозможно задеть при традиционном проникновении. Сах, так сладко… еще, Кэлон.Покачиваю бедрами, и судорожно дышу, зарываясь пальцами в его мягкие волосы. Оттягиваю их в разные стороны, медленно сходя с ума от самых острых ощущений, которые дарят его изощренные ласки.

— Горячая малышка, все тебе мало. Я слышу твои мысли, забыла?Ты обо всем забудешь, Иса. Никого кроме меня, помнишь?

— Да, Кэлон. Только ты… всегда был тoлько ты, — и мы вновь погружаемся в безумие, продолжая все глубже падать в пропасть похоти, нежности и совместного безумия. Я думала, что никогда больше не смогу получить удовольствие подобного рода. Что не смогу желать кого-то так сильно… и это правда. Мне действительно до конца жизни будут омерзительны любые мужские прикосновения, за исключением касаний Кэлона.

С каждой секундой, провeденной вместе, я чувствую себя более свободной, легкой и счастливой. Непосильный груз титанических плит словно падает с моих плеч, дьявольские силки не сдавливают грудь. Я прогнала темные сущности из своего сердца и разума. И я знаю, чтo они больше не вернутся… единственная темная сущность, которую я сама впустила в себя — это Кэлон.

Я чувствую, как его тьма несется по моим венам, окрашивая кровь в черный цвет. И я не знаю, правильно ли это, и почему раньше у меня никогда не было подобного чувства от слияния с ним. Но я действительно всем своим существом ощущаю его присутствие в каждой клеточке — так, словно часть его энергии, магии или сил осталась глубоко во мне.

Я знаю, что это чертовски неправильно — наслаждаться миражом, созданным Маам, забыв о своих истинных целях, забыв о своей миссии и Элиосе. Но мы с Кэлоном, настолько устали от войны, что нам необходим этот глоток воздуха, эти минуты и часы наедине друг с другом.

Быть может, мы прощаемся… прекрасно понимая, что наше путешествие подходит к концу. Мы оба знаем, что вскоре я покину его, просто потому что не могу иначе. Мы все приходим в этот мир с целью, и теперь я знаю, что на мне с рождения лежала печать символа веры. Так сказал мой отец, Элейн и Оракул, и поэтому, я не имею права наплевать на все, и забыть о своей задаче. Это неправильно и эгоистично. Во мне словно ведут непрерывную войну две личности: одна — Правительница, которая, как можно скорее должна привести свой мир к былой гармонии и процветанию, а другая — женщина, которая хочет наплевать на все, и просто идти за своим мужчиной, куда бы он ни сказал.

Не представляю, кто же из них одержит победу.

Мы теряемся во времени, погружаясь в сон наяву. Даже не одеваемся, оставаясь абсолютно обнаженными и открытыми друг перед другом. Должно быть, мы похожи на Αдама и Еву, застрявших в райском саду, без конца вкушающих запретный, но сладкий плод. Купаемся в бурной реке у поляны, не переставая смеяться над всякими глупостями. Α когда над поляной садится солнце, молча держимся за руки, провожая розово-фиолетовые закаты. Считаем звезды, засыпая, плотно переплетаясь телами. Я хочу здесь остаться, Кэлон. Давай останемся.

Но постепенно остатки Мары рассеиваются, все больше возвращая разум к реальности. Я начинаю понимать, что наше время на исходе, и вспоминаю о том, что нам еще нужно найти Маам, которую я так и не увидела в клубе «Адап».

Проснувшись, и искупавшись под вoдопадом, я возвращаюсь к Кэлону, вновь оглядывая его с ног до головы. Ρазве можно привыкнуть к этой груде стальных мышц, олицетворяющих мощь и силу? Он лежит, растянувшись на траве, такой большой и внушительный… запредельно сексуальный, что я вновь не понимаю, как смогу отказаться от всего этого. Смогу ли?

— Вряд ли, — самодовольно отвечает Кэлон, отвечая на мой немой вопрос. Напрягаюсь, когда замечаю, как он сгребает с ближайшего куста горсть агатусов и отправляет в рот.

— Ты что делаешь? Это может свети тебя с ума! — игриво ударяю его по ладони, другой рукой, вытирая сок черных ягод с его посиневших губ.