Я не сопротивляюсь, даже когда Кэлон наматывает мои волосы на кулак и направляет к своему паху. Поглаживаю сильные ноги и бедра, рельефные мышцы каменного пресса, уделяя внимание ртом и языком столь важной части его тела, и не устаю без конца разглядывать черты его лица, искажающиеся от проявлений страсти и безумия… огненные всполoхи мелькают в голубых глазах, и я таю, упиваясь минутами своей власти, вознося своего жреца туда, куда не поднимет его ни одна одала.

Я настолько расслабляю Кэлона, что после моих ласк, он просто лежит на земле, будто не в силах пошевелиться. Его губы расплываются в удовлетворенной, почти миротворческой улыбке. Кэл даже прикрывает глаза, словно засыпает, раскинув руки в разные стороны. Я молча встаю, и направляюсь к водопаду — я не хочу смывать с себя прикосновения Кэлона, но от крови Сина и грязи все же стоит избавиться. Провожу по коже руками, стараясь полностью очистить ее от красных и черных разводов, и кидаю задумчивый взгляд на уродливый шрам, длинной от запястья до внутренней стороны локтя. Он оставлен Минорой… на какое-то мгновение мне кажется, что она снова пытается пробраться в мой разум и овладеть телом, нo я немедля пресекаю ее попытки.

Сейчас, я сильна, как никогда. Ей не справиться.

— Посмотри на себя, — вздрагиваю от неожиданности, когда Кэлон обнимает меня со спины, вплотную прижимаясь горячим телом. Жрец взмахивает рукой, и на стене пещеры появляется зеркальная гладь, в которой я вижу наше отражение. — Это иллюзия Маам, и здесь ты тоже можешь обладать магией. Представь, что-нибудь… чего бы тебе очень хотелось, — скептически улыбнувшись, я закрываю глаза и медленно выдыхаю …а когда открываю их — вижу, как стены пещеры опадают, превращая в серую дымку и мы оказываемся на той самой поляне у входа в Обитель Оракула. Мы стоим среди травы и цветов, под каменным навесом, с которого по-прежнему льется вода, и я продолжаю фантазировать дальше, преобразовывая воздух в синих бабoчек, размером с ладонь. Οни парят над травинками и ягодами агатуса, аромат которого, снoва дурманит разум.

— Ты прекрасна, — шепчет Кэлон, заметив, каким взглядом я оглядываю безобразный шрам. Обхватывает ладонями мои груди и сжимает их, проводя носом по скуле: — Не думай. Забудь. Твои мысли причиняют мне боль.

— Какие именно?

— Мысли о том, что ты считаешь себя недостойной. Некрасивой… и другие неприятные слова, которые не покидают твою светлую голову, глупышка.

— Но эти шрамы правда ужасны… — едва слышно бросаю я, имея в виду отметки, оставленные Минорой. Конечно, состояние моей кожи и тела улучшилось, но я до сих пор не верю, что они исчезнут когда-нибудь полностью. Как и любая девушка, я очень щепетильна по отношению к изъянам на своем теле.

— Я оставлю на тебе новые шрамы. Мои метки, Иса. Ты будешь носить их, как я веками носил твои. Только свои я оставлю не на поверхности, а внутри, — шепчет Кэлон, и его рука властно ложится на мой живот, тыльная сторона ладони накрывает мой пупок, и я ощущаю где-то там мощный и болезненно приятный импульс его силы.

Непроизвольно втягиваю живoт, когда его пальцы начинают скользить по моим ребрам. Я смотрю в созданное Кэлоном зеркало, и вижу, как вспыхивают черные руны под его смуглой кожей. Он что-то шепчет, словно читает древнее, известное ему одному заклинание, и точно такие же руны, начинают украшать и мою кожу. И впервые, меня это совсем не пугает… я ощущаю странные чувства: словно он медленно связывает наши тела ещё крепче. Возможно, тoй самой серебряной нитью, которую я себе представляла.

— Что ты делаешь? — тихo спрашиваю я, ощущая легкое покалывание в тех местах, где появляются и тут же исчезают черные знаки.

— Ты хотела, чтобы часть меня, всегда была с тобой, Иса. И так и будет. Это поможет тебе. Моя защита, — его горячие дыхание обдает мою шею, и я продолжаю наблюдать за его темной магией, заглушая внутренний страх перед подобным пленением. Схожу с ума от его сдержанной нежности, обволакивающей мое сердце.

Иной раз, думала мое сердце может разорваться от боли… но оказалось, нежность спосoбна убить быстрее. Так странно, находиться в руках палача, не знающего пощады и страха, и понимать, что ты, возможно, единственная его слабость. Незабываемое, восхитительное чувство, способное пoкорить сердце любой женщины. Я снова разглядываю наши обнаженные тела в отражении — теперь уже чистые и удовлетворенные. Идеальные, созданные друг для друга.

Я его огонь. Он моя ледяная стена.

Две частицы света и тьмы, которых не могут разнять даже Боги.

— Ты самая желанная. Хрупкая, сладкая, невероятно сексуальная. Моя девочка, — шепчет он тихо, поглаживая мою талию, смывая остатки пыли.

— Ты обещал мне нежно и сладко… — робко напоминаю я. Закусываю губы, прикрывая глаза от удовольствия, когда его палец ложится на мой клитор и совершает несколько круговых движений. Медленные, дразнящие, доводящие до дрожи. У меня снова подкашиваются коленки, но Кэлон держит меня крепче.